Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 8 января 2026 года в 10:45
Операция США по захвату Николаса Мадуро — в Вашингтоне ее считают “правоохранительным действием с военной поддержкой“, в Каракасе называют похищением — стала сильным ударом по спокойствию многих авторитарных режимов. Минску есть повод серьезно задуматься: насколько вообще надежны союзы, построенные на личных политических договоренностях, а не на экономическом расчете и институтах?
Почему Минск сделал ставку на Каракас
Чавес пришел к власти в 1999 году и сделал антиамериканизм и левый популизм основой внешней и внутренней риторики. Его модель держалась на простом ресурсе: нефть дорожала, а значит, государство могло заливать деньгами управленческие провалы, покупать лояльность и даже вести геополитические игры.
В 2000-х и начале 2010-х Венесуэла жила в мире высоких нефтяных цен: Brent поднимался от 25 долларов за баррель в 2000 году до отметок выше 100 долларов в 2011–2012-м. В те же годы венесуэльский ВВП на душу населения доходил до максимальных значений, а затем — в результате падения нефтяных цен и накопленных экономических перекосов — начал стремительно деградировать.
Беларусь в тот период тоже росла, но ее рост был гораздо более “приземленным“. Он также зависел от нефти, только опосредованно — через отношения с Россией. А еще — от способности маневрировать между центрами силы. И именно здесь Каракас оказался удобной политической картой.
Нефтяная авантюра провалилась
Минску в 2000-е нужны были прорыв на внешние рынки, демонстрация альтернатив России, еще одна витрина международной субъектности. Была и такая практическая задача, как энергетическая страховка. Каракасу требовались стройки, техника, символические мегапроекты и партнеры, готовые говорить на одном языке — языке антизападной риторики, а также понимающие особенности персоналистского правления.
Именно поэтому в конце 2000-х и начале 2010-х сотрудничество двух стран начало бурно развиваться. Экспорт Беларуси в Венесуэлу стал расти и достиг пиковых значений к концу нулевых годов, а затем произошел феноменально крупный импорт.
В 2010–2011 годах Беларусь на фоне очередного обострения отношений с Россией решила завезти большие объемы венесуэльской нефти. Да, это было политически громко, однако такая энергетическая диверсификация стоила в буквальном смысле дорого: далеко везти, сложная логистика.
Пусть в моменте это позволяло демонстрировать независимость маневра как для Минска, так и для Каракаса, но экономически это был провал.
Какое-то время эта схема работала на голых лозунгах. Но потом включились законы рыночной экономики. Авантюрный проект свернули.
По данным Белорусского расследовательского центра, Беларусь так и осталась должна Венесуэле за нефть около 1,5 млрд долларов.
Когда “понятия“ сталкиваются с рынком
Союзы автократий любят себя описывать как “стратегические“ и “братские“. На практике они часто устроены иначе: много риторики, взаимных красивых жестов, обещаний — и критически мало механизмов, которые заставляют стороны выполнять договоренности, если выгода исчезла или ситуация изменилась.
Как только венесуэльская экономическая база стала рушиться, авантюры начали превращаться в список проблем: недостроенные проекты, взаимные претензии, долги. В публичном поле дружба сохраняется дольше, чем в бухгалтерии — но именно бухгалтерия в итоге подводит черту.
При Мадуро, возглавившем режим после Чавеса, Минск продолжал риторику о перспективах партнерства, но лишь по инерции. С обнищавшей Венесуэлой больших перспектив не проглядывалось.
Если в основание отношений поставить лишь общность политических авторитарных интересов, то союз живет ровно до первого серьезного шока. А шоки — неизбежны: цена нефти падает, кредиторы становятся жестче, логистика дорожает, наконец — вчерашние союзники похищаются спецназом США.
Казино закрывается
Захват Мадуро американскими силами показателен.
Во-первых, гарантии безопасности от авторитарных собратьев — это миф, если рядом появляется игрок, который сильнее и готов ломать правила.
Во-вторых, в момент политического обвала обнуляются в первую очередь договоренности “по понятиям“: неформальные обещания, взаимные услуги, кулуарные сделки, обмены лояльностью. А вот рыночная и контрактная логика, напротив, оживает: нефть начинают обсуждать в категориях цены поставок, контроля потоков и лицензий — то есть рынок берет верх над ситуационной дружбой режимов.
И это неприятная мысль для всех автократий: срок жизни “союза против кого-то“ часто короче срока жизни самой власти. Экономические реалии меняются быстрее, чем политические мифы.
А когда рядом появляется более сильный игрок — авторитарное “казино“ закрывается: карты биты, договоренности обнулены, и уже не важно, сколько было совместных фотографий и громких заявлений. Рынок всегда мстит, если его законы игнорируются, подминаются под идеологию.
И захват Мадуро лишь поставил точку в этой поучительной истории.
