Итоги-2025 со Львом Львовским. 1. Правительство привыкло к успехам административно-командной системы

Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 28 декабря 2025 года в 22:50

События в белорусской экономике образца 2025 года похожи на слоеный пирог с многочисленными ингредиентами. Вкусовые ощущения неоднозначные, местами непонятные, вызывающие тревогу за здоровье.

Оценить кулинарные умения властей “Позірк“ попросил академического директора исследовательского центра BEROC Льва Львовского. Сегодня первая из трех частей разговора.

Ставка на спрос из России не сработала

— Каковы главные итоги работы экономических властей на внутреннем рынке?

— В 2025 год Беларусь заходила с большим темпом роста валового внутреннего продукта — 4% по итогам 2024-го. В текущем году, собственно, правительство ожидало продолжения победоносного марша (Александр Лукашенко установил прогнозный показатель на уровне 4,1%. — “Позірк“.). Расчет был на два драйвера роста.

Первый — внешний спрос, в основном российский. Как правило, он двигал наше промышленное производство.

Второй — внутренний спрос, который держится за счет серьезного перегрева экономики. Сильно выросли зарплаты, которые и разгоняли его.

— Судя по тому, что по итогам 11 месяцев ВВП вырос всего на 1,3%, что-то пошло не так.

— Уже в первом полугодии внешний драйвер начал отваливаться. В РФ так же, как и в Беларуси, был и сохраняется перегрев экономики. Но, в отличие от белорусских властей, российские осознали эту проблему, и Центральный банк РФ взвинтил ставки. Соответственно, российская экономика начала охлаждаться. Вот поэтому внешний спрос стал потихоньку ослабевать.

В то же время внутренний спрос продолжал поддерживать экономику. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы сохранить прежние темпы. Фактически роста никакого нет уже с мая. Мы перешли в состояние стагнации.

По итогам года ВВП увеличится на 1,1–1,3%.

— Независимые эксперты неоднократно отмечали, что зарплаты в Беларуси растут гораздо быстрее экономики. Но, похоже, что премьеру Роману Головченко (10 марта был назначен председателем правления Национального банка), что его сменщику Александру Турчину (в тот же день возглавил правительство) это неинтересно.

— Если оценивать относительно 2021 года, то ВВП теперь выше на 4–5%, а реальные зарплаты — на 35%. То есть у нас большой рост реальных зарплат с учетом инфляции, который абсолютно никак не объясняется, не коррелирует с ростом производительности труда, с общим ростом экономики.

Из этого положения есть несколько выходов. Первый — через инфляцию, разгон которой съест весь рост зарплат. Однако у нас инфляция контролируется административным путем.

Второй — падение ВВП до устойчивого уровня.

Третий, наиболее позитивный, — мы останавливаемся, перестаем расти и как бы дожидаемся “паровоза“, вперед которого убежали. То есть пока подтянутся фундаментальные характеристики нашей экономики.

Это называется мягкая посадка, мягкий выход. И мы сейчас идем именно по этому сценарию.

— Вы затронули тему административного управления экономикой. Власти нравится такой подход?

— Правительство за последние годы уже привыкло к успехам административно-командной системы и поэтому не хочет останавливаться.

Это выливается, в частности, в контроль цен. Все больше попыток административного вмешательства в рынок труда: то мы пытаемся “тунеядцев” заставить работать, то якобы либерализуем иммиграционную систему и пытаемся завезти 150 тыс. пакистанцев.

Кроме того, хотя спрос в России падает, власти не хотят останавливать производство, и заводы выпускают больше товаров, чем нужно. Из-за этого у нас рекордный рост нераспроданных запасов, которые уже выше, чем во времена ковида. И это довольно опасная ситуация.

Ценовую политику незначительно смягчили, но система осталась прежней

— Цены — больная тема для производителя, а для экономики в целом?

— Например, появился повышенный внешний спрос. Россия хотела, чтобы мы производили для нее больше товаров и услуг. Значит, субъектам хозяйствования надо нанимать больше людей. А у нас еще и демографическая ситуация тяжелая. Плюс много людей уехало после 2020 года. Свободных рук мало. Людей наняли, но на завышенные зарплаты, потому что на обычные никто не шел. Из-за этого у субъектов хозяйствования растут издержки на оплату труда. Как это обычно компенсируется? Путем повышения цен. Но производитель их повысить не может, потому что они контролируются. Возникла парадоксальная ситуация: экономика растет большими для нас темпами, при этом прибыль компаний падает.

И они начинают проедать свой оборотный капитал. Если этот период затянется, начнутся банкротства. В итоге перманентно меньше предложения, соответственно, меньше конкуренция. Потом уже более высокие цены, даже когда их отпустят.

— Отмена ценового регулирования была бы благом?

— Было бы неплохо прямо сейчас отменить административный контроль цен. Их можно подержать еще сколько-то лет, но тогда начнется обвал.

Советский Союз, в котором контролировали всё, закончился пустыми полками. У нас пока полки не пустые, но мы видим постоянные проблемы, связанные с системой контроля цен.

Власти кажется, что регулировать цены легко. Издал пару указов о так называемой честной цене, и будто бы все хорошо. Но в итоге ретейлерам становится выгоднее ввозить иностранные товары, чем белорусские, потому что на них можно поставить лучшую наценку.

Или люди не хотят сеять картошку либо не хотят ее нормально хранить, потому что она никакой прибыли не приносит. В итоге начинается ее дефицит. Одним из самых ярких событий 2025 года, впервые с Голодомора, в Беларуси был дефицит картошки.

Вот и пришлось отпустить цены в тот момент и импортировать овощи.

— Помнится, в конце 2024 года пошли разговоры о том, что контроль надо отменять. И даже некоторые попытки были у Турчина.

— Когда пришло новое правительство с новым премьером, первые предложения были о как раз о смягчении ценовой политики, но Лукашенко всех “отрезвил”. Устроил Турчину публичный нагоняй, мол, вот Лукашенко понимает, а премьер — нет. Что-то незначительно смягчили, но система остается.

— Еще одна тема, вызывающая вопросы, — кредиторская задолженность предприятий. По данным Белстата на 1 ноября, она составляла 117 млрд рублей (+27,3% к аналогичной дате 2024-го), в том числе просроченная — 12,5 млрд (+23,8%).

— Да, это еще одно такое место потенциально кризисное. Проблема в том, что мы не знаем нормальную статистику по просроченным кредитам.

В этом году, опять же, у нас произошло необычное изменение: формально кредиты дешевые, но теперь только для госпредприятий, а для частных лиц стали менее доступными. Такая вот мини-инновация.

— Предприятия берут кредиты, потому что государство может в любой момент простить долг?

— Это даже не о прощении долга. Нельзя столько кредитов давать.

Что значат, например, эти нераспроданные складские запасы? Предприятие потратило деньги на производство, зарплату, налоги, аренду, электричество и т.д., однако не продало этот условный трактор, который пылится на складе. А чтобы продолжать работу, нужны деньги, а их нет, поэтому и идут за кредитом.

Госпредприятия снова начали активно набирать кредиты. И если им сейчас повысить ставки, то побегут в правительство и будут клянчить: “Мы сейчас обанкротимся, простите нам что-нибудь, спасите“. Вот им и стараются не поднимать ставки, чтобы этот момент отсрочить.

Траектория стагнации

— Давайте заглянем в 2026 год. Чего ожидать?

— Есть некоторая надежда на проявление большей адекватности, реалистичности. Вот снизили целевой показатель роста экономики на год: он уже не 4,1%, а 2,8%. Хороший сигнал: если выжимать из экономики 4%, это совсем ее убьет. Но и 2,8%, скорее всего, тоже не будет.

Судя по текущим трендам, мы вышли на траекторию стагнации — будем расти по 1–1,5% в год. Как росли, собственно, все предыдущие 15 лет. Правительство еще не готово прямо признать полную стагнацию. Оно все еще хочет хотя бы 2,8% роста, новые инвестпрограммы запустить, чтобы Россия дала кредит на вторую АЭС. То есть правительство хочет подкидывать дров в печку перегрева.

— Цены по-прежнему будут контролироваться?

— Надо понимать, что это чисто политическое решение. Кажется, что отказываться от этого никто не хочет. Пока не начнется острый кризис, видимо, изменений не будет. Потому что контроль цен — это популярно и в голове Лукашенко, и у населения.

— По прогнозам, рост зарплат продолжится.

— Он будет, но меньшими темпами, чем в этом и 2024 году.

— Курс белорусского рубля сейчас вроде как свободный, плавающий. Могут ли власти решить, что надо его контролировать?

— В Беларуси власти все что угодно могут. Но это станет большой ошибкой. Это всегда плохая идея
— контролировать курс.

Плавающий курс помогает стране уворачиваться от более острых кризисов. Собственно, большой финансовый кризис 2011 года случился именно потому, что курс был нерыночный. Сейчас он рыночный, и это хорошо.