Светлана Тихановская: Я клубок страхов

Вечером 10 марта в Варшаве состоялась дискуссия “Первый шаг: как белоруски выходят в публичность”. Известные соотечественницы поделились опытом, страхами и ошибками на пути из тени в свет. И каково это вообще — быть публичной личностью.

Среди спикеров была Светлана Тихановская, которая только вернулась со встреч на высшем уровне в Италии.

“У меня на самом деле не так часто случаются вот такие уютные и искренние разговоры. И я надеюсь, что с переездом в Польшу такой коммуникации с белорусами у меня будет намного больше”, — сказала демлидер.

Чем еще поделилась Тихановская, сжато в тексте ниже.

“Не думаю, что кто-то мне завидовал, ведь кто завидует суицидникам?”

— Если мы сегодня говорим о первых шагах, тем более о 2020-м в моей жизни, то я мало что эмоционально помню: была словно в полузабытии. Но я помню, что после того, как подала документы [на регистрацию инициативной группы по сбору подписей за выдвижение кандидатом в президенты], вокруг меня оказалось очень много незнакомых людей, абсолютно незнакомых. Помню, как я эти удостоверения забрала [для членов] инициативной группы, их нужно было рассылать по разным городам. И ко мне в квартиру, которую [потом] изъяли, приходило много незнакомых людей. Всех пускала, так как была с такой открытой душой, было вот такое вдохновение от происходящего, я думала, что все тоже же мыслят, как и я. Не было страха перед людьми. Но, конечно, со временем становилось понятно, что кто-то был специально заслан, а кто-то со мной и поныне. Я хочу такой один пример привести. Рядом со мной был, может, кто в теме, знает, такой блогер, который сейчас грязью меня много поливает, Вирус (Виталий Кондратенко. — “Позірк”.) такой в Украине. <…> И вот так судьба складывается. Сейчас он там и против меня, но ведь он тоже был у меня дома, мы какие-то открытки подписывали. Много работы было. И я не думаю, что кто-то мне завидовал, ведь кто завидует этим суицидникам?

Но, конечно, я благодарна всем тем людям. Я помню, Анна Канопацкая набивалась, может, не в подруги, но в союзницы.

Я благодарна судьбе, что много приобрела людей, которые и поныне со мной. А те, кто выполнял, может, какую-то миссию в то время, отсеялись.

“Не помню ни одного дня, когда бы я не боялась”

— Я вообще о себе думаю, что я такой клубок страхов, потому что я не помню ни одного дня, когда бы я не боялась. Но этот страх, он всегда разный, потому что сначала я боялась за детей, потом за мужа, потом уже за белорусов, что будет дальше, а потом, когда уже начали бить [протестующих на улицах], у тебя этот страх, такой уже животный страх. Это страшно, что людей бьют.

Потом уже, с течением времени, когда начала работать с [зарубежными] странами, был страх, что тебя не услышат, что белорусов не поддержат, что еще что-то случится в мире и будет меньше внимания к белорусам; что не пополнят гуманитарный фонд [поддержки репрессированных], не будет людям чем помочь.

…Но вы знаете, я не думаю, что с этим надо бороться. Когда я вижу сильных людей, у них тоже есть страх. Вот посмотрите на прекрасных женщин, каждый день через этот страх им надо переступать, в этом и есть сила. И поэтому я очень вдохновляюсь белорусами, особенно активными, публичными, которые, несмотря на то, что их семьи в Беларуси, и различные обстоятельства жизненные, все равно помнят о цели и шагают к ней.

…Если возвращаться к [избирательной кампании] 2020 года, наше первое выступление в составе трио (Светлана Тихановская, Мария Колесникова, Вероника Цепкало. — “Позірк”.) был в небольшом городе Глубокое. И я тогда вообще [была], как во сне. Ты выходишь на вот эту платформу, тебе что-то нужно говорить. У тебя есть подготовленный спич. Почему все издеваются надо мной, что я всегда с бумажки читаю? Потому что если нет никакой опоры, то мне всегда трудно системно рассказать о своих мыслях. Когда уже в диалоге, то спокойнее, легче.

Я помню этот страх: господи, боже мой, как я здесь оказалась? Потом уже было, конечно, легче, но я помню то выступление в Глубоком, и слава богу, что это был маленький город, а не сразу Минск, где было очень много людей. Потом мы подружились с Машей, с Вероникой и друг друга поддерживали.

…Помню первую пресс-конференцию в Литве, когда я ответила на три вопроса и сбежала, так как вообще не понимала [что к чему], все с камерами. Для меня на самом деле это был шок.

И было еще первое выступление, кажется, в Европарламенте, когда передо мной открыли дверь и не объяснили, что там будет. Я туда нос [высунула], а там куча людей сидит. Господи, эти трибуны, я туда не пойду. Но через 10 секунд пошла, что же делать.

“Я не очень амбициозный человек”

— Я не очень амбициозный человек. У меня нет вот таких эмоций, чего мне всегда не хватало. Я очень спокойный, мягкий человек. Для меня всегда жизненный пример— імоя бабушка, которая последнее готова отдать, заботится прежде всего о людях, потом о себе. Меня так воспитали, я вот такая же. И на самом деле очень трудно бывает в жизни, когда жертвуешь чем-то своим, чтобы другим было лучше. Есть же такие вот девушки-стервы, которые о себе думают, и я думала: вот классно быть такой, нет проблем и ты для себя главная, ни о ком думать не надо. Я понимаю, что такой никогда не стану, но иногда хочется побыть эгоисткой.

“Мой личный мотиватор — политзаключенные”

— Бывают ли эмоциональные качели, когда хочется все бросить? Трудный вопрос, ведь на самом деле ответственность очень большая, и я думаю, что всех у нас здесь были моменты, когда руки опустились, кажется, больше ничего сделать не можешь. И у каждого свой личный мотиватор, который заставляет двигаться дальше. Для меня все эти годы — наши политзаключенные. И ты понимаешь, что, как бы ни было тяжело тебе, людям еще хуже, им не на кого больше полагаться, кроме как на нас. И потому болеешь или не болеешь — встала и пошла работать. И поэтому, пока есть люди за решеткой, пока я чувствую поддержку белорусов и пока есть личное здоровье, то, конечно, буду продолжать дело, пока нужно людям.