Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 6 мая 2026 года в 14:30
В конце апреля Росстат объявил, что отныне будет новым способом считать коэффициент Джини — главный показатель неравенства в распределении доходов. Получившееся значение за 2025 год оказалось 0,375. Это почти на пять процентных пунктов ниже “обычных“ 0,422 и заметно ближе к национальной цели 0,37 к 2030 году, обозначенной майским указом Владимира Путина в 2024-м. Сюжет на первый взгляд чисто российский: цель оказалась невыполнимой — поменяли способ счета. Но именно поэтому история важна для Беларуси: и как образец, к которому будут присматриваться, и как зеркало, в котором особенно хорошо видны собственные диспропорции.
Как Росстат подчинил математику политике
Пара цифр для понимания масштаба. По “классической“ методике Росстата, которую используют Всемирный банк и Евростат, российский коэффициент Джини в 2023 году равнялся 0,405, в 2024-м — 0,408, по итогам 2025-го вырос до рекордных за восемнадцать лет 0,422. На таком же уровне он за весь период наблюдений был только однажды, в 2007 году.
Тренд устойчивый: третий год подряд неравенство растет, причем не вопреки войне, а во многом благодаря ей. Оборонные подрядчики, владельцы перепроданной собственности и держатели крупных капиталов все дальше расходились в доходах с основной массой недорогих россиян.
Между тем к 2030 году заявленные планы требуют 0,37, к 2036-му — 0,33. По “обычной“ методике страна в эти цифры не попадает явно — и кто-то в системе должен был взять ответственность за невыполнение национальной цели.
Решение нашли элегантное по форме и обыденное по сути. Новая методика учитывает пятиступенчатую шкалу налога на доходы физических лиц, введенную в 2025 году, и региональные различия в покупательной способности рубля.
Формально придраться сложно. Только пересчитать ряд за прежние годы Росстат не торопится — а значит, сравнивать обновленное низкое значение будут со старым высоким. Когда показатель отказывается слушаться, то хуже только самому показателю.
Дурной пример заразителен
Притом что сюжет кажется только российским, Беларуси он касается сразу с трех сторон, и ни одна не очевидна на первый взгляд.
Во-первых, плохой пример заразителен. У Белстата своя долгая практика работы со статистикой, в которой неудобные цифры либо подменяются, либо исчезают из публикаций. Достаточно вспомнить методики определения средней зарплаты, инфляции или показатели рождаемости.
Открыто заимствованный у соседа прием “не справляемся с целевым показателем — поменяем способ его счета“ в минских властных кабинетах рассматривают как индульгенцию. Если так можно в стране, данные которой продолжают принимать международные институты, то почему так нельзя в стране, чью статистику уже давно никто всерьез не воспринимает?
Во-вторых, это зеркало, пусть даже кривое. На бумаге у Беларуси едва ли не образцовый уровень неравенства. По оценке Всемирного банка, в 2020 году коэффициент Джини для Беларуси составлял 0,244. В национальной статистике Белстата показатель — около 0,28. И это все равно один из самых низких показателей в мире, на уровне Словакии и Словении.
Только эта цифра отражает не равенство, а равномерно распределенную бедность: несмотря на рост доходов, Беларусь по заработкам — в хвосте европейских стран.
Право зарабатывать заметно больше остальных в Беларуси выдается узкому кругу — провластной номенклатуре, отдельным лояльным предпринимателям, айтишникам, причем чаще — пока государство не решит иначе.
Все остальные — от учителя до инженера на госпредприятии — выравнены по нижней планке. Низкий Джини здесь не достижение социальной политики, а побочный продукт того, что вертикаль доходов аккуратно подрезана сверху для всех, исключая правильных людей.
В-третьих, мы видим здесь индикатор лояльности, заставляющий задуматься. И это, возможно, самое интересное. Высокое российское неравенство для значительной части белорусских чиновников и силовиков выглядит вовсе не угрозой, а возможностью.
В собственной системе они упираются в потолок: можно дослужиться до полковничьих погон, генеральской должности, министерского кресла — но не до состояния, сопоставимого с богатством российского чиновника средней руки в обычном регионе. Чем шире расходится номенклатурная доходная вилка у соседей, тем сильнее притяжение российской орбиты.
Лучше служить московскому царю?
Таким образом, российский трюк со счетом — история не только о том, как можно подогнать математику под политическую цель. Он показывает, как авторитарные режимы перенимают друг у друга практики обращения со статистикой.
Для одних это повод задуматься о том, как разрыв в богатстве меняет траекторию политической лояльности, для других — инструмент скрыть этот разрыв за подретушированными показателями.
Причем в этом сюжете Беларусь — не наблюдатель, а заинтересованная сторона. Ее коэффициент Джини остается удобно низким до тех пор, пока вслух не звучит вопрос: “Что стоит за этим равенством?“
Заданный одними, он превращается в разговор о национальных интересах и справедливом росте благосостояния общества; заданный другими — становится поводом задуматься о личных траекториях и возможностях за пределами страны.
Для тех, кто встроен во властную систему, ответ на этот вопрос может вести не к пересмотру модели развития, а к поиску новой точки приложения лояльности по другую сторону границы.
