Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 3 июня 2026 года в 12:00
Тема искусственного интеллекта позволила руководителям стран Евразийского экономического союза поговорить на майском саммите о будущем, не заостряя внимание на более болезненных вопросах. Впрочем, для Беларуси такая повестка двусмысленна: еще недавно страна могла предъявлять цифровую сферу как редкий пример успешного развития и выхода на глобальный рынок, но после 2020 года сама же подорвала условия, на которых этот успех держался. Поэтому разговоры Минска о цифровизации и ИИ сегодня выглядят не демонстрацией возможностей, а лишь попыткой сохранить красивую витрину.
Повод блеснуть прогрессизмом
Казахстан, председательствующий в Евразийском экономическом союзе, выбрал для V Евразийского экономического форума в Астане тему, которая выглядит одновременно актуальной и безопасной: “ЕАЭС в глобальной цифровой гонке: ставка на искусственный интеллект“.
ИИ сегодня обсуждают все. Здесь можно говорить о будущем, эффективности, технологическом суверенитете, новых рынках и качестве жизни. То есть выглядеть большими прогрессистами.
При этом тема цифровизации позволяет не выводить на первый план болезненные вопросы, стоящие перед ЕАЭС: членство Армении, выбравшей европейский курс; торговые ограничения; зависимость от России; санкционное давление; технологическое отставание.
В контексте этой темы объединение выглядит современно, не создает унылой картинки, дает каждой стране возможность показать, что ей тоже есть чем гордиться.
И именно у Беларуси были бы серьезные основания говорить о подобных достижениях. Еще несколько лет назад отечественная ИТ-сфера была одной из немногих областей экономики, где страна выглядела не как догоняющая периферия, а как успешный участник глобального рынка.
Привлекательный Парк высоких технологий (ПВТ), растущий экспорт цифровых услуг, работа с международными ИТ-гигантами, сильные инженерные кадры, либеральный режим для цифровой отрасли — все это создавало историю, которую можно было показывать без словесной натяжки.
Но после 2020 года, разгрома массовых протестов против фальсификации выборов, цифровая сфера стала одним из примеров сопутствующего ущерба, который Беларусь продолжает нести в результате политического кризиса и последующего закручивания гаек.
Все потому, что для ИТ важны не только налоговые льготы и красивые декреты. Этой сфере нужны доверие, мобильность, открытость, предсказуемость правил, возможность работать с внешними рынками и уверенность участников в будущем. Именно эти условия и были подорваны.
Поэтому, когда белорусская власть сегодня говорит о цифровизации и искусственном интеллекте, возникает очевидное противоречие.
С одной стороны, игнорировать тему уже невозможно. Мировая экономика действительно движется в сторону больших данных, алгоритмов, автоматизации, платформенных решений и ИИ. Даже самые закрытые и консервативные режимы вынуждены признавать, что цифровая трансформация стала частью экономической конкурентоспособности.
С другой стороны, непосредственно белорусская модель управления плохо совместима с логикой современной цифровой экономики, потому что та требует горизонтальных связей, открытости и высокой степени доверия.
Возможно, поэтому и выступление Александра Лукашенко на саммите ЕАЭС 29 мая выглядело блекло и противоречиво.
Вроде звучали правильные слова о том, что искусственный интеллект не должен быть самоцелью, что он должен служить человеку, повышать эффективность экономики и качество жизни.
Но за этими формулами не чувствовалось содержания. Все банально свелось к обобщениям или техническим деталям вроде цифровой подписи, что должно решаться на уровне куда ниже, чем глав государств.
Политика на первом плане
Отношение белорусских властей в целом и Лукашенко в частности к цифровизации никогда не было последовательным. Скорее, оно менялось волнами — в зависимости от политического момента, состояния экономики и того, какие аргументы в тот или иной период доходили до верхов.
Первый этап пришелся на конец 2010-х, когда цифровая экономика воспринималась как модный, но полезный тренд. Именно тогда возникла риторика “ИТ-страны“, привлекательной юрисдикции, ПВТ как витрины новой экономики. Власть, не до конца понимая природу этой сферы, на некоторое время дала ей пространство для развития.
Второй этап начался после 2020 года и особенно проявился в 2022–2023 годах. Тогда на первый план вышло раздражение: часть ИТ-среды поддержала протесты, цифровизация начала буксовать под давлением санкций и оттока кадров, а власть безуспешно требовала отечественных решений и суверенного софта. Но программные продукты мирового уровня не создаются по указу — для них нужны открытый рынок, конкуренция, кадры и доверие.
Третий этап — нынешний, когда факторы искусственного интеллекта и цифровизации уже принимаются как неизбежный мировой тренд, но при этом власти еще пытаются их упаковать как управляемый и политически безопасный инструмент.
Отсюда мечты о суверенном применении ИИ. В них есть рациональное зерно: ИИ действительно несет риски, требует регулирования. Но белорусская проблема в другом: власть говорит о рисках технологий, не признавая рисков собственной системы управления цифровой сферой.
Все начинается со свободы
В результате цифровая повестка Беларуси выглядит как сложная смесь непонимания, имитации и вынужденной адаптации. С одной стороны, есть объективная необходимость заниматься ИИ, данными, автоматизацией, цифровыми сервисами. С другой — нет готовности создать социальные и институциональные условия, без которых такие сферы нормально не развиваются.
Вместо полноценной цифровой экономики появляются отдельные направления, которые в моменте удобно монетизировать: онлайн-ставки, криптоактивы, контролируемые платформы, государственные цифровые сервисы.
Это тоже цифровизация, но не та, которая превращает страну в технологического лидера. Скорее это направление, позволяющее зарабатывать на хайпе, регуляторных лазейках и серых схемах — то есть на тех самых явлениях, с которыми на уровне риторики ЕАЭС предлагает бороться.
Беларусь могла бы войти в эту повестку с сильной позиции. У нее были кадры, репутация, экспортный опыт, история успеха. Но цифровая экономика плохо переносит авторитаризм с его ручным управлением и недоверием к собственному обществу и экономике.
Беларусь не выпала из цифровой эпохи, однако резко сузила для себя пространство возможностей.
ИИ всегда можно включить в официальные доклады, цифровизацию — в союзные программы, технологический суверенитет — в политические лозунги. Только вот настоящая цифровая экономика начинается не с лозунга о собственном пути, а с открытой экономики и доверия в обществе.
