Белорусская экономика продолжает расти, но за этой динамикой, которая сама по себе скромна, все труднее разглядеть прочную основу. Летнее ускорение оказалось связано, в частности, со сроками уборки урожая, промышленность вышла в символический плюс, но ее обрабатывающая часть по-прежнему сокращается. Поэтому вопрос уже не только в том, сколько прибавит ВВП. Важнее — за счет чего он прибавит и можно ли будет продолжить этот рост в будущем.
Планка невысокая — и даже она под вопросом
На 2026 год правительство Александра Турчина запланировало рост ВВП на 2,8%. После прошлогоднего замаха на 4,1%, завершившегося скромными 1,3%, новый расчет выглядит осторожнее.
Впрочем и нынешнюю планку взять непросто: за январь — июль экономика выросла на 2,1%, а за январь — август — лишь на 1,9%. Чтобы выйти на годовой ориентир, в оставшиеся месяцы потребуется заметное ускорение.
И вот вопрос, как этот темп обеспечить, если даже российское Минэкономразвития ожидает в этом году роста всего на 0,6%. Беларусь, чей главный рынок сбыта находится именно в России, пока, даже с учетом замедления, показывает значительно лучшую динамику.
Вероятно, российское торможение потянет белорусскую экономику вниз. Но при этом отдельные проблемы соседней страны создают возможности для белорусских поставщиков. Где-то возникает дефицит товара, где-то санкционные цепочки поставок обходятся через Беларусь — и так появляется дополнительный спрос.
В моменте это действительно реальные деньги и вклад в ВВП. Но окно возможностей, возникшее из-за чужой проблемы, остается открытым ровно до тех пор, пока проблема не решена или покупатель не нашел более удобного поставщика. Строить на таком основании долгосрочную модель роста экономики сложно.
Драйвер есть. А надолго ли?
После санкций, введенных с 2020 года и расширенных из-за поддержки Минском российской агрессии против Украины, прежнее пространство для роста за счет внешней торговли заметно сузилось. Экономика все сильнее поддерживается внутренним спросом.
За восемь месяцев розничный товарооборот вырос на 8,4%, инвестиции в основной капитал — на 3,1%. Это действительно помогает экономике. Но само по себе наличие драйвера еще не означает, что он устойчив.
Характерный пример — строительство. Отрасль растет, однако связывать это с жилищным бумом было бы ошибкой. За январь — август построено на 18,7% меньше квартир, чем годом ранее, а ввод жилья по площади сократился на 11,7%.
Значит, положительную динамику дают другие виды строительства и отдельные крупные проекты. Но крупный объект рано или поздно достраивается, а проект, под который его создавали, еще должен окупиться. И далеко не факт, что с учетом белорусского бизнес-климата возникнет очередь инвесторов, рвущихся вложиться в новые объекты.
Похожий вопрос возникает и с сектором информации и связи. Его добавленная стоимость за восемь месяцев выросла на 4,4%. Хороший результат, но, если приглядеться, это уже не тот безусловный экспортный локомотив, каким белорусская айтишка выглядела десять лет назад — другой набор компаний, направлений деятельности и денежных потоков.
Наконец, есть сельское хозяйство. Оно важно и для внутреннего рынка, и для экспорта продовольствия. Но именно аграрный сектор этим летом хорошо показал разницу между реальным ускорением роста и чисто статистическим эффектом.
Более ранняя уборка зерновых и рапса заметно улучшила июльские показатели. Как только появились данные за август, вслед за снижением вклада сельского хозяйства, рост ВВП снизился с 2,1% до 1,9%.
Урожай не стал хуже. Просто июльский скачок роста в агросфере нельзя автоматически переносить на осень и говорить про всю экономику. Есть более фундаментальные факторы.
Промышленный плюс с минусом внутри
Нагляднее всего качество нынешнего роста видно на примере промышленности. Так, в августе Минэкономики сообщало, что темп роста ВВП находится в “целевой траектории“. В начале сентября премьер Турчин отметил, что промышленность после спада вышла в небольшой плюс.
Статистика за январь — август подтвердила плюс: 0,2%. Но одновременно показала, насколько он хрупок. Так, обрабатывающее производство, то есть та часть промышленности, которая выпускает машины, оборудование и множество традиционных белорусских экспортных товаров, сократилось на 0,5%. Общий результат поддержала добывающая промышленность — с ростом на 2,7%.
Формально промышленность растет. Но эти 0,2% не говорят о полноценном восстановлении сектора.
Поездки в страны дальней дуги способны открывать двери для переговоров на высоком уровне. Однако договоренность, меморандум и даже разовый контракт еще не означают, что пойдет устойчивый поток заказов. Беларусь по-прежнему продает большинство своей продукции на российском рынке, а там месяц от месяца не легче.
Чем меньше данных, тем легче ошибиться
Между тем важен не только сам экономический результат, но и его происхождение. Например, рост золотовалютных резервов Беларуси сейчас по большей части объясняется повышением мировой цены золота.
Резервы номинально действительно увеличились. Но переоценку нельзя записать в достижения экономической политики, как это делает руководитель Национального банка Роман Головченко.
С ВВП действует та же логика. Один и тот же процент роста может означать появление нового экспортного производства, завершение большого строительного проекта, раннюю уборочную или разовый всплеск спроса на зарубежном рынке. Цифра одна — качество роста разное.
А между тем оценивать это качество становится труднее еще и потому, что открытой экономической статистики стало меньше. Сведения о внешней торговле по товарам и странам, а также часть бюджетных данных больше не публикуются в прежнем объеме.
И проблема здесь не только для работы журналистов или независимых исследователей. Если необходимые сведения есть у министерства, это еще не означает, что их имеет предприятие, планирующее инвестиции, университетская кафедра или агентство, которому заказали исследование рынка.
Чем уже доступ к информации, тем меньше возможностей перепроверять прогнозы, спорить с ними и находить ошибки до того, как они превратятся в дорогостоящие решения.
То, что белорусская экономика продолжает расти, само по себе еще не говорит о качестве и устойчивости этого роста. Сегодня часть драйверов выглядит ситуативными, промышленный фундамент остается слабым, а определить истинную устойчивость роста становится сложнее.
Лозунг про сохранение роста экономики способен сделать отчет убедительнее. Только нового рынка, производительности и повторяющегося заказа он не создаст без должной экспертизы и оценки качества роста.
