Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 12 октября 2026 года в 18:35
Белорусская экономика продолжает расти, но за этой динамикой, которая сама по себе скромна, все труднее разглядеть прочную основу. Летнее ускорение оказалось связано, в частности, со сроками уборки урожая, промышленность вышла в символический плюс, но ее обрабатывающая часть по-прежнему сокращается. Поэтому вопрос уже не только в том, сколько прибавит ВВП. Важнее — за счет чего он прибавит и можно ли будет продолжить этот рост в будущем.
Планка невысокая — и даже она под вопросом
На 2026 год правительство Александра Турчина запланировало рост ВВП на 2,8%. После прошлогоднего замаха на 4,1%, завершившегося скромными 1,3%, новый расчет выглядит осторожнее.
Впрочем и нынешнюю планку взять непросто: за январь — июль экономика выросла на 2,1%, а за январь — август — лишь на 1,9%. Чтобы выйти на годовой ориентир, в оставшиеся месяцы потребуется заметное ускорение.
И вот вопрос, как этот темп обеспечить, если даже российское Минэкономразвития ожидает в этом году роста всего на 0,6%. Беларусь, чей главный рынок сбыта находится именно в России, пока, даже с учетом замедления, показывает значительно лучшую динамику.
Вероятно, российское торможение потянет белорусскую экономику вниз. Но при этом отдельные проблемы соседней страны создают возможности для белорусских поставщиков. Где-то возникает дефицит товара, где-то санкционные цепочки поставок обходятся через Беларусь — и так появляется дополнительный спрос.
В моменте это действительно реальные деньги и вклад в ВВП. Но окно возможностей, возникшее из-за чужой проблемы, остается открытым ровно до тех пор, пока проблема не решена или покупатель не нашел более удобного поставщика. Строить на таком основании долгосрочную модель роста экономики сложно.
Драйвер есть. А надолго ли?
После санкций, введенных с 2020 года и расширенных из-за поддержки Минском российской агрессии против Украины, прежнее пространство для роста за счет внешней торговли заметно сузилось. Экономика все сильнее поддерживается внутренним спросом.
За восемь месяцев 2026 года розничный товарооборот вырос на 8,4%, инвестиции в основной капитал — на 3,1%. Это действительно помогает экономике. Но само по себе наличие драйвера еще не означает, что он устойчив.
Характерный пример — строительство. Отрасль растет, однако связывать это с жилищным бумом было бы ошибкой. За январь — август построено на 18,7% меньше квартир, чем годом ранее, а ввод жилья по площади сократился на 11,7%.
Значит, положительную динамику дают другие виды строительства и отдельные крупные проекты. Но крупный объект рано или поздно достраивается, а проект, под который его создавали, еще должен окупиться. И далеко не факт, что с учетом белорусского бизнес-климата возникнет очередь инвесторов, рвущихся вложиться в новые объекты.
Похожий вопрос возникает и с сектором информации и связи. Его добавленная стоимость за восемь месяцев выросла на 4,4%. Хороший результат, но, если приглядеться, это уже не тот безусловный экспортный локомотив, каким белорусская айтишка выглядела десять лет назад — другой набор компаний, направлений деятельности и денежных потоков.
Наконец, есть сельское хозяйство. Оно важно и для внутреннего рынка, и для экспорта продовольствия. Но именно аграрный сектор этим летом хорошо показал разницу между реальным ускорением роста и чисто статистическим эффектом.
Более ранняя уборка зерновых и рапса заметно улучшила июльские показатели. Как только появились данные за август, вслед за снижением вклада сельского хозяйства, рост ВВП снизился с 2,1% до 1,9%.
Урожай не стал хуже. Просто июльский скачок роста в агросфере нельзя автоматически переносить на осень и говорить про всю экономику. Есть более фундаментальные факторы.
Промышленный плюс с минусом внутри
Нагляднее всего качество нынешнего роста видно на примере промышленности. Так, в августе Минэкономики сообщало, что темп роста ВВП находится в “целевой траектории“. В начале сентября премьер Турчин отметил, что промышленность после спада вышла в небольшой плюс.
Статистика за январь — август подтвердила плюс: 0,2%. Но одновременно показала, насколько он хрупок. Так, обрабатывающее производство, то есть та часть промышленности, которая выпускает машины, оборудование и множество традиционных белорусских экспортных товаров, сократилось на 0,5%. Общий результат поддержала добывающая промышленность — с ростом на 2,7%.
Формально промышленность растет. Но эти 0,2% не говорят о полноценном восстановлении сектора.
Поездки в страны дальней дуги способны открывать двери для переговоров на высоком уровне. Однако договоренность, меморандум и даже разовый контракт еще не означают, что пойдет устойчивый поток заказов. Беларусь по-прежнему продает большинство своей продукции на российском рынке, а там месяц от месяца не легче.
Чем меньше данных, тем легче ошибиться
Между тем важен не только сам экономический результат, но и его происхождение. Например, рост золотовалютных резервов Беларуси сейчас по большей части объясняется повышением мировой цены золота.
Резервы номинально действительно с начала года несколько увеличились (при этом в сентябре серьезно упали как раз из-за снижения цен на золото). Но переоценку нельзя записать в достижения экономической политики, как это делает руководитель Национального банка Роман Головченко.
С ВВП действует та же логика. Один и тот же процент роста может означать появление нового экспортного производства, завершение большого строительного проекта, раннюю уборочную или разовый всплеск спроса на зарубежном рынке. Цифра одна — качество роста разное.
А между тем оценивать это качество становится труднее еще и потому, что открытой экономической статистики стало меньше. Сведения о внешней торговле по товарам и странам, а также часть бюджетных данных больше не публикуются в прежнем объеме.
И проблема здесь не только для работы журналистов или независимых исследователей. Если необходимые сведения есть у министерства, это еще не означает, что их имеет предприятие, планирующее инвестиции, университетская кафедра или агентство, которому заказали исследование рынка.
Чем уже доступ к информации, тем меньше возможностей перепроверять прогнозы, спорить с ними и находить ошибки до того, как они превратятся в дорогостоящие решения.
То, что белорусская экономика продолжает расти, само по себе еще не говорит о качестве и устойчивости этого роста. Сегодня часть драйверов выглядит ситуативными, промышленный фундамент остается слабым, а определить истинную устойчивость роста становится сложнее.
Лозунг о сохранении роста экономики способен сделать отчет убедительнее. Только нового рынка, производительности и повторяющегося заказа он не создаст без должной экспертизы и оценки качества роста.
