Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 5 ноября 2026 года в 10:45

В проекте республиканского бюджета на 2027 год расходы на внешний государственный долг резко падают. На погашение основного долга предусмотрено 4,7 млрд рублей — заметно меньше запланированного на 2026 год. Но означает ли это, что долговая проблема Беларуси действительно отступает? И как вообще обстоит дело с внешним долгом?
Откуда вообще взялся белорусский внешний долг
До середины 2000-х он был довольно скромным. Беларусь, конечно, занимала и в 90-е, но немного и нечасто — и экономика больших долгов не выдерживала, и Запад после 1996 года, когда Александр Лукашенко расширил свои полномочия на сомнительном референдуме, давать в долг не спешил, и у России свободных средств на поддержку союзника особенно не наблюдалось.
Да и, как вещал Лукашенко, не очень-то хотелось:
“Неоспоримым преимуществом нашей модели экономического развития является то, что мы не влезли в долги“ (послание парламенту 2007 года).
“Кредит — это капкан, в который попадем даже не мы, а наши дети и внуки“ (там же).
По данным Всемирного банка, в 2005 году белорусский внешний долг составлял около 5 млрд долларов США, причем непосредственно государство было должно лишь небольшую часть, прочие долги были коммерческими. Модель “дешевый газ и нефть из России в обмен на поцелуи“ позволяла обходиться почти без займов.
Все изменилось в 2007 году, когда Москва повысила цены на энергоносители. Минску пришлось брать взаймы, прежде всего у той же России. За 2007–2008 годы долг перед Кремлем вырос с 0,3 до 2,7 млрд долларов. Риторику пришлось менять:
“Нам было трудно, мы фактически на коленях стояли перед отдельными организациями и государствами, выпрашивая деньги для того, чтобы поддержать народ и экономику. Мы получили эту поддержку“ (послание парламенту 2010 года).
“Хороший кредит, хороший объем, который я у них просил, и процент хороший“ (совещание о программе МВФ в 2015 году).
Экономика в кредит затягивала, последовательно пришли три волны заимствований. В кризис 2009 года Беларусь получила кредит МВФ: обязательства перед фондом достигли 3,4–4 млрд долларов. В 2010–2011 годах страна впервые вышла на рынок еврооблигаций, а после девальвации 2011 года получила 3 млрд долларов от Антикризисного фонда ЕврАзЭС (ныне ЕФСР).
Параллельно шли китайские кредиты на индустриальный парк “Великий камень“ и модернизацию промышленности: долг перед Китаем вырос до почти 5 млрд долларов в 2019 году. Беларусь стала одним из главных китайских заемщиков в Европе.
Самым крупным в то время стал российский кредит на БелАЭС до 10 млрд долларов, соглашение о котором было подписано в 2011 году. Впрочем, отношение к этим средствам за время реализации проекта менялось, как во время шторма:
“Выдали нам кредит на АЭС под 4,8%. Для Вьетнама — меньше 3%“ (пресс-конференция Лукашенко в 2019 году).
“Мы сэкономили прилично средств. Мы можем целый энергоблок за эти сэкономленные средства первого кредита построить“ (Лукашенко в Кремле, 2025 год).
В итоге, по данным Всемирного банка, весь внешний долг страны вырос с 15 млрд долларов в 2008 году до 41,8 млрд в 2020-м. Из этой суммы на государственный и гарантированный государством долг приходится около половины. На конец 2024 года государственный и гарантированный государством внешний долг Беларуси с учетом обязательств перед МВФ составлял 17,7 млрд долларов. Из них 7,6 млрд, или 43%, приходилось на Россию.
Как платили и как перестали
До 2020 года Минск в целом исправно платил, хотя схема временами и напоминала карусель: старые долги гасились новыми займами, и чаще всего деньги давала та же Москва.
По мере того как санкций становилось больше, у Беларуси возрастали трудности с международными платежами, и это ударило по держателям еврооблигаций. Тогда Минск изменил порядок выплат: Минфин стал перечислять деньги в белорусских рублях на счета в белорусских же банках. При этом чтобы получить выплату, инвестор лично, должен был открыть такой счет и подтвердить, что владеет облигациями. На этом фоне рейтинговые агентства Moody’s и Fitch зафиксировали дефолт по внешним облигациям.
Китайским кредиторам Минск платил исправно: долг перед Китаем с 2019 по 2024 год сократился почти вдвое. Когда не справлялись госпредприятия, реконструируемые на китайские деньги, их долги брал на себя бюджет — так было со Светлогорским целлюлозно-картонным комбнатом и цементными заводами, где госгарантии составляют сотни миллионов долларов.
С Россией же сложилась другая практика — регулярные отсрочки и рефинансирование старых долгов новыми кредитами.
2026 год, судя по данным белорусского Минфина и Нацбанка, стал исключением. На него пришлись пиковые выплаты по госдолгу: за первую половину 2026 года Беларусь направила на погашение основного внешнего долга 4,2 млрд долларов — вдвое больше, чем годом ранее. Однако речь идет об обязательствах всех секторов экономики, а не только государства. Внешний долг сектора госуправления сократился на 2,7 млрд, до 14,7 млрд долларов, причем без новых кредитов, за счет накоплений.
Более того, бюджет на 2027 год закладывает дальнейшее снижение: лимит внешнего госдолга уменьшен с 18 до 15 млрд долларов. Однако проверить эти бравурные цифры невозможно. Подробно, кому, сколько и на каких условиях должна Беларусь, не публикуется, а условия соглашений с Россией, основным кредитором, засекречены. Предлагается верить Минфину на слово.
Между долговым навесом и ростом экономики
Снижение долговой нагрузки, заложенное в бюджет-2027, — момент на самом деле двойственный. С одной стороны, нагрузка на бюджет действительно уменьшается, и именно об этом наверняка будут говорить официальные лица и государственные СМИ. С другой — это может быть следствием того, что Беларуси попросту все труднее брать в долг. А кредит — одна из основ роста современной экономики, и прогноз роста ВВП на следующий год менее 2% хорошо иллюстрирует простую связь: доступ к кредитам — один из важных источников финансирования инвестиций и экономического роста.
Причин здесь несколько, и они складываются друг с другом. Найти новых платежеспособных кредиторов Минску мешает политика, а с прежними — Всемирным банком, ЕБРР, держателями еврооблигаций — он успел рассориться. Китай, похоже, теряет интерес: многие его проекты в Беларуси были связаны с логистическим потенциалом страны как моста в Европу, а в условиях санкций в этом мосте Пекин все более сомневается.
Остается, конечно, Россия, но и она с каждым годом становится все менее состоятельным кредитором: ее резервы заметно истощены, а бюджетный дефицит растет. Деньги на поддержку лояльных союзников, включая Минск, у Москвы, скорее всего, найдутся, но бескорыстной эта поддержка не будет — ее цена политическая.
В итоге снижение долговой нагрузки идет рука об руку со снижением потенциала роста белорусской экономики. И привычная мантра “а вы видели госдолг США?“ здесь не работает: размер долга сам по себе мало говорит о состоянии экономики, особенно если долг охотно покупают, а заемщик эффективно и вовремя его обслуживает. Страна с куда меньшим госдолгом, как Беларусь, может иметь куда больше проблем, чем соседи с долгом в разы выше.
Похоже, спустя три десятилетия истории белорусского внешнего долга мы вернулись к тому, с чего начинали: сегодняшний кредит снова выглядит капканом для будущих поколений. Только этот капкан теперь не столько экономический, сколько политический.



