
Беларусь и Латвия продолжают раскручивать спираль экономического противостояния: на санкции отвечают контрсанкциями, на запреты — новыми запретами. Очередной ход сделал Минск: правительство запретило ввозить ряд латвийских товаров, среди которых оказались знаменитые рижские шпроты.
Латвия давно числится у белорусских властей “недружественной“ страной. Но тем интереснее разобраться, на что именно ответил Минск и почему именно сейчас. А заодно понять, кто в итоге заплатит за этот ответ.
В ответ на “недружественную риторику“
Постановлением Совета министров № 526 от 17 октября правительство Беларуси запретило ввозить ряд товаров латвийского происхождения. Официально решение объясняется “сохранением латвийской стороной неконструктивных подходов и недружественной риторики“.
Под запрет попали товары по 38 позициям: рыбные консервы, в том числе шпроты, килька и лосось, а также биологически активные добавки, книги, мебель, автозапчасти, оборудование связи и даже рыболовные принадлежности. Ограничения вступают в силу 15 декабря, так что полакомиться рижскими шпротами у белорусов время еще есть.
Вызывает любопытство, однако, не столько сам перечень товаров, сколько история его появления. Постановление не вводит новый режим, а лишь дополняет уже действующий перечень контрсанкций. Латвийские шпроты стали очередной строчкой в длинном списке взаимных ограничений, которыми Минск в последние годы обменивается с соседями из Евросоюза.
Экономика в заложниках у политики
За прошедшие три десятилетия Минск и Рига не раз ссорились из-за торговли, но продолжали торговать: транзит, древесина, нефтепродукты и калийные удобрения слишком прочно связывали их экономики.
Перелом начался в 2020-м. Уже в следующем году произошла история с заменой официального красно-зеленого флага Беларуси на бело-красно-белый на чемпионате мира по хоккею в Риге, что закончилось взаимной высылкой дипломатов. С лета 2021 года не утихает миграционный кризис, а в 2022 году европейские санкции, введенные в ответ на соучастие Беларуси в российской агрессии против Украины, еще больше сократили ключевые статьи белорусского экспорта в страны ЕС.
Каждый виток кризиса оборачивался новыми ограничениями. В сентябре 2023 года Латвия закрыла пункт пропуска Силене — Урбаны, а в конце июля 2026-го на некоторое время закрывался и последний, Патерниеки — Григоровщина.
С 1 сентября 2026 года действует латвийский запрет на ввоз из Беларуси и России книг и другой печатной продукции, одежды, обуви, текстиля, игрушек и спорттоваров, причем и через третьи страны.
В октябре правительство Латвии поддержало инициативу о полном прекращении автобусных пассажирских перевозок с Беларусью и Россией с 10 января 2027 года. Соответствующие поправки к законодательству предусматривают запрет как регулярных, так и нерегулярных рейсов, а также транзитных перевозок.
Так что белорусский запрет на шпроты — скорее очередной эпизод затянувшегося противостояния, где экономические связи все чаще становятся заложниками политических отношений.
Кому больнее?
Пока Беларусь лихорадочно ищет новые рынки и считает успехом поставки на десятки миллионов долларов, нелишне вспомнить, каких масштабов еще недавно достигала торговля с одной из ближайших соседок.
Для сравнения: товарооборот Беларуси с Монголией в 2025 году составил около 18 млн долларов, с Зимбабве — около 26 млн, с Вьетнамом в 2024-м — около 60 млн.
Между тем, по данным Центрального статистического управления Латвии, в 2019 году товарооборот между нашими странами составлял около 513 млн евро, а в 2021-м, несмотря на политический кризис, достиг пика в 651 млн (около 770 млн долларов).
Потом начался обвал: в 2022 году товарооборот сократился до 482 млн евро, в 2025-м — до 203 млн (около 230 млн долларов), а за девять месяцев нынешнего года составил всего 126 млн евро.
Выходит, за четыре года торговля между соседями сжалась больше чем втрое. Но даже после такого обвала масштабы торговли с Латвией остаются весьма внушительными на фоне “успехов“ Беларуси в освоении рынков так называемой дальней дуги.
Структура торговли хорошо показывает, кто от кого зависел. Беларусь продавала Латвии в основном сырье: древесина давала от трети до 60% поставок, заметное место в экспорте занимали также нефтепродукты, пластмассы, металл и калийные удобрения. Латвия поставляла в Беларусь машины и оборудование, медицинские приборы, лекарства и напитки. Для белорусской экономики это был в значительной степени обмен сырья на технологии и медикаменты.
Санкции 2022 года ударили прежде всего по белорусской стороне: древесина, нефтепродукты и удобрения практически исчезли из латвийской статистики импорта из Беларуси, а белорусский экспорт в Латвию упал с 464 млн евро в 2021 году до 65 млн в 2025-м.
Латвийский экспорт пострадал меньше: в 2025 году он составил 138 млн евро. Впрочем, заметно изменилась и его структура. Сегодня три четверти латвийских поставок приходятся на лекарства, медицинские приборы и напитки, то есть преимущественно на товары, не подпавшие под санкционные ограничения.
На этом фоне экономический масштаб очередного обмена запретами выглядит довольно скромно.
Латвийский запрет с 1 сентября затрагивает белорусские товары, которых в 2025 году было поставлено в Латвию примерно на 1,1 млн евро. Это меньше 2% белорусского экспорта в эту страну.
Белорусский ответ еще слабее: по оценке на основе данных Евростата, латвийских товаров из нового перечня в 2025 году было ввезено на 0,3–0,5 млн евро. Что же касается знаменитых шпрот, то в 2026 году их поставили в Беларусь всего примерно на 23 тыс. евро.
Граница: нелегалы и люди в масках
Впрочем, взаимные претензии давно вышли за рамки экономики. Хронология подсказывает, что шпротный запрет мог стать ответом не только на сентябрьские латвийские ограничения. За две недели до решения белорусского правительства, 5–6 октября, на границе произошел инцидент, который в Риге назвали особенно агрессивным.
По словам министра внутренних дел Латвии Яниса Домбравы, вооруженные люди в масках сопровождали группу примерно из 20 мигрантов, угрожали латвийским военным и подталкивали людей к границе. Когда прорыв не удался, группа ушла, но через несколько часов люди в масках вернулись, зашли на латвийскую территорию, повредили распределительный щит, сняли камеры видеонаблюдения и скрылись в Беларуси еще до приезда пограничников. Минск свою причастность отрицает и называет случившееся латвийской провокацией.
Однако и та версия событий, которую изложил Александр Лукашенко, оставляет немало неудобных для самого Минска вопросов.
Если камеры действительно сняли сами латвийцы, то, исходя из описанной Ригой последовательности событий, им пришлось бы минимум четыре раза пересечь границу: зайти в Беларусь, вернуться в Латвию за камерами, унести их на белорусскую сторону и снова уйти домой. При этом немало времени они должны были провести на белорусской территории, и никто их не заметил. Тогда получается, что граница, которую белорусские власти привыкли называть надежно защищенной, проходима в обе стороны для вооруженных людей.
Если же это сделали с белорусской стороны, возникает вопрос, который неудобен Минску не меньше: кто тогда управляет людьми в масках у границы, если официальные власти к этому якобы непричастны?
Таким образом, обе версии оставляют открытым вопрос о том, насколько белорусские власти контролируют происходящее на собственной границе.
Придется есть российские консервы
Но вернемся к шпротам. Их история, к слову, дает довольно интересный пример того, как бизнес может адаптироваться даже к гораздо более жестким ограничениям, чем нынешний белорусский запрет.
Латвийские производители уже проходили через “шпротные войны“. Россия запрещала балтийские рыбные консервы в 2006 году, а затем в 2015-м. Для отрасли это был серьезный удар — до двух третей продукции тогда уходило на восток, примерно треть приходилась на Россию. Крупные заводы сумели выстоять и переориентироваться на другие рынки: сегодня главные покупатели рижских шпрот — Германия, Швеция и Дания.
Причем за последние пять лет объемы производства и оборот заводов выросли. Вот и выходит, что тезис “санкции нас только укрепляют“, который так любят белорусские пропагандисты, с куда большим основанием могли бы взять на вооружение латвийские рыбозаводы.
И последствия очередного обмена торговыми ударами, скорее всего, ощутят не столько латвийские производители, сколько сами белорусы. Шпроты с латвийской этикеткой исчезнут с прилавков, их место, вероятнее всего, займут российские консервы.
Насколько равноценной окажется такая замена по вкусу, качеству и цене — вопрос уже к покупателям. Белорусский бизнес, который возил латвийские товары, потеряет часть выручки, а бюджет может недополучить налоги.
Покупатель же в очередной раз останется с меньшим выбором, а белорусская экономика окажется еще немного более зависимой от российского рынка.



