Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 30 декабря 2025 года в 08:35
Поликлиника в Жодино (Минская область)
Власти регулярно заявляют о доступности и высоком качестве белорусской медицины, наличии ресурсов и широкой профилактике. Однако продолжительность жизни показывает иную картину.
“Позірк“ проанализировал разрыв между официальной риторикой и измеримыми результатами в 2025 году.
Достижения и опасения: между профилактикой и стратегической зависимостью
Реальным достижением системы здравоохранения в 2025 году можно назвать начало вакцинации против вируса папилломы человека (ВПЧ) за счет госбюджета. Согласно данным Министерства здравоохранения на конец ноября, первую дозу вакцины, предотвращающей заболевания, в том числе онкологические, получили более 34 тыс. девочек. Вакцинацией охвачено около 65% девочек в возрасте 11 лет, вторую дозу они должны получить в первом квартале 2026 года.
В Беларуси используется китайская вакцина Cecolin, которая поступила в страну в конце сентября и была сразу распределена по лечебным учреждениям.
Формально речь идет о включении страны в глобальную практику. Как отметил в комментарии “Позірку“ врач, заместитель представителя Объединенного переходного кабинета по социальной политике Станислав Соловей, такая вакцинация — давно рутина в развитых странах: “С одной стороны, это действительно достижение 2025 года. Однако возникает вопрос: где вы были последние годы? Хорошо, что вакцинация от ВПЧ появилась, но это не прорыв. Мы наконец дошли до того, что давно должно было быть“.
По словам Соловья, вакцинация стала результатом длительного общественного давления снизу, а не стратегического, опережающего решения Минздрава.
С точки зрения рационального использования ресурсов эксперт считает выбранную модель оправданной: первоочередная вакцинация наиболее уязвимой группы дает максимальный эффект. В перспективе, по его мнению, программу можно расширять — на подростков старшего возраста, молодых взрослых и мальчиков, но начинать логично именно с 11-летних девочек.
В то же время у эксперта вызывают сомнения официальные показатели охвата: “Меня смущают эти цифры. В Беларуси уже были случаи судебных дел против медиков за приписки показателей вакцинации. Подобная практика напрямую связана с системой планов и отчетности: когда от врачей требуют цифры, возникает риск их формального выполнения“.
Китай и платная медицина не помогут
На фоне этих ограниченных успехов видны стратегические риски развития системы здравоохранения, связанные с внешними заимствованиями и технологической зависимостью, отметил Соловей.
Минздрав сообщил, что в рамках межправительственных соглашений между Беларусью и Китаем реализуется комплексный проект “Оснащение организаций здравоохранения Республики Беларусь медицинским оборудованием“ с привлечением льготного покупательского кредита Экспортно-импортного банка Китая.
Проект предусматривает закупку около 2 тыс. единиц медицинской техники для всех регионов страны, включая видеоэндоскопические системы, плазменные стерилизаторы, ультразвуковые и моечно-дезинфекционные машины для эндоскопов, гольмиевые хирургические лазеры и аппараты ультразвуковой диагностики.
Соловей обращает внимание на долгосрочные последствия проекта: “По сути, это привязка, с которой потом очень сложно соскочить“.
Эксперт поясняет, что при доминировании оборудования одного происхождения становится экономически и логистически невыгодно использовать альтернативные технологии. “Нелогично, если у тебя основная аппаратура китайская, покупать немецкую, потому что ее будет неудобно обслуживать“, — пояснил врач.
В результате система начинает работать с одним производителем, одними расходными материалами и одним сервисным контуром. По мнению Соловья, это создает благоприятную среду для коррупции и снижает конкуренцию, потому что “гораздо проще работать с одним поставщиком: одни расходники, одна компания обслуживает, все привыкают к одной аппаратуре“.
Особую тревогу у эксперта вызывает геополитическое измерение этого процесса. Усиление технологической зависимости от Китая, по его словам, означает дальнейший разрыв с европейским медицинским рынком и стандартами.
Также Соловей обращает внимание на странную и противоречивую модель белорусской медицины, когда государственные врачи оказывают платные услуги в госклиниках. Помимо того, что такие услуги в государственной системе есть повсеместно, в ряде государственных больниц врачи проводят операции и консультации по субботам, получая дополнительный доход.
Соловей подчеркивает, что такая ситуация порождает конфликт интересов, повышает риск коррупции и искажает восприятие доступности медицины. Власти создают иллюзию бесплатности системы, в то время как на практике пациенты вынуждены платить дважды — налогами и за дополнительные услуги. Этот гибридный механизм финансирования и обслуживания, по мнению эксперта, не только несправедлив, но и нестабилен, создавая риски как для граждан, так и для самой системы здравоохранения.
Соловей приводит примеры, когда люди не могут получить базовую диагностику бесплатно — в частности, попасть на МРТ или обследование в рамках минимального социального стандарта. В таких условиях пациенты фактически вынуждены обращаться за платными услугами, что превращает госсистему в гибрид, где границы между государственным и коммерческим медицинским сервисом размыты.
Одновременно власти критикуют частные медицинские центры и вводят жесткие тарифные ограничения на платные услуги, включая консультации и процедуры, что, по мнению эксперта, может иметь серьезные последствия.
Когда доступность не равна качеству
При этом власти последовательно заявляют о высокой доступности медицинской помощи для населения вне зависимости от места проживания.
Министр здравоохранения Александр Ходжаев утверждает, что “возможности сохранить здоровье и получить качественное лечение есть у каждого — независимо от того, проживает он в Минске или на селе“.
“Сегодня наши республиканские центры достаточно работают с жителями по всей стране“, а потому гражданам следует активнее проходить профилактические обследования и следить за здоровьем, заявил чиновник 21 декабря в эфире телеканала СТВ.
В том же духе периодически высказывается Александр Лукашенко. Он настаивает на том, чтобы медпомощь оставалась доступной каждому и повсеместно. 18 декабря в ежегодном послании народу и парламенту Лукашенко отметил, что “попасть к нужному специалисту часто проблема“, добавив: “Хлеб у сельчан требуем, у крестьян, а они неделями ждут то консультации специалиста, то диагностических исследований“.
Станислав Соловей считает некорректной саму постановку вопроса о равной доступности медицины в городе и деревне: “Говорить, что в деревне доступность медицины должна быть такая, как в городе, — это призыв полететь в космос“.
В целом, отмечает он, формально система действительно выглядит доступнее, чем, например, в ряде стран ЕС. В той же Польше ожидание приема у невролога занимает значительно больше времени, чем в Беларуси.
Однако глубинный анализ разрушает картину белорусского благополучия, подчеркивает Соловей. В период эпидемий педиатры в Беларуси принимают 70–80 детей за смену — то есть на пациента уходит всего лишь 3–4 минуты. Также врачи ходят по домам. Фактически речь идет о формальном осмотре и выдаче справки.
“Доступность и качество — разные вещи, — подчеркивает собеседник. — Доступность поддерживается административно — с помощью целевиков, перераспределения, ускоренной смены специализации. Сегодня ты терапевт, завтра — невролог. И вот формальный доступ к неврологу есть“.
Абсурдом Соловей считает противоречивость самой системы: с одной стороны, постоянно говорится о нехватке врачей, с другой — сохраняется практика вызова врача или фельдшера на дом при температуре 37–37,5, а скорая помощь нередко используется как социальное такси. По словам Соловья, подобной модели нет ни в одной успешной системе здравоохранения.
Врач отмечает, что Минздрав предпринял правильный шаг в части развития межрайонных медицинских центров и закрытия малых больниц: “Хотя население воспринимает это в штыки, с профессиональной точки зрения такой подход оправдан, поскольку способствует улучшению качества оказания медпомощи. Не должна работать маленькая больница с малым потоком пациентов: врачи там просто теряют квалификацию. Например, в хирургии, если не оперируешь — деградируешь. Кроме того, невозможно оснастить все мелкие больницы современной аппаратурой. Больница должна быть больницей“.
Если есть финансовые возможности, малые больницы целесообразнее перепрофилировать, например, в центры социального или сестринского ухода, предлагает эксперт.
В любом случае формальная доступность медицины и возможность вызвать врача на дом не гарантирует результата лечения. Ведь врачу надо иметь возможности для обследования пациента, а для этого нужны соответствующие лабораторные и диагностические условия.
Продолжительность жизни как индикатор реального состояния медицины
В целом Соловей предлагает судить о состоянии системы здравоохранения не по декларациям о доступности, а по базовому и трудно оспариваемому показателю — продолжительности жизни.
Сравнение с европейскими странами показывает устойчивый разрыв. В среднем по Европе продолжительность жизни составляет 80–81 год. В странах Западной Европы этот показатель достигает 82–83 лет, в Центральной Европе — 77–78. При этом разница между продолжительностью жизни мужчин и женщин в большинстве европейских стран колеблется в пределах 3–5 лет, что считается относительно умеренным гендерным разрывом.
На этом фоне белорусские показатели существенно хуже. Проект Национальной стратегии устойчивого развития до 2040 года предусматривает увеличение продолжительности жизни до 80 лет только к концу срока действия документа. Сейчас этот показатель составляет около 75 лет. При этом мужчины в среднем живут 69,3 года, женщины — 79,7.
Такой разрыв, более 10 лет, выходит далеко за рамки общеевропейских значений и указывает на системные проблемы, прежде всего с мужским здоровьем и профилактикой.
Однако власти вместо признания проблем все чаще перекладывают ответственность с системы на самих граждан.
Например, рассуждая о возможностях сохранить здоровье, Лукашенко в грубой форме высказывался о людях с лишним весом, фактически возлагая на них вину за состояние здоровья и нагрузку на систему.
“Никогда у нас не было таких возможностей заниматься любыми видами спорта. Кто и как их использует — вопрос, мне вот тут в администрации написали, “личный“. Да ничего не личный. Мы не ценим свое здоровье, а потом тратим огромные деньги и платим соответствующим категориям врачей, чтобы вытащить вас, заслонить вас от этой болезни“, — заявил он, вспоминая пандемию COVID-19. По выражению Лукашенко, в реанимациях “лежали вот такие горы, живот до потолка, ни одного худого человека не было“.
Однако, согласно данным Евростата и данным Минздрава, доля взрослых с избыточным весом в Беларуси сопоставима с общеевропейской — 50-55%. Иными словами, списывать на проблему ожирения неудачи медицины некорректно.
Вместо честного анализа и принятия мер для исправления ситуации представители Минздрава убеждают население в наличии благоприятной среды для сохранения здоровья. Ходжаев даже заявил, что кислород в Беларуси “достаточно чистый и всеобъемлющий“.
По его словам, продукты питания, которые мы потребляем, “очень высокого качества“, а активный образ жизни продвигается не только в городах, но и в районных центрах, агрогородках. Ходжаев также отметил наличие информационной повестки о здоровом образе жизни, современных технологий и фармацевтических препаратов, подчеркнув: “В нашей стране есть все аспекты, все ресурсы, и они не популистские“.
В этом контексте перекладывание ответственности на население выглядит не столько анализом причин, сколько попыткой уйти от обсуждения эффективности самой системы.
Таким образом, формальная доступность медицины превращается в гибридную систему с двойным финансированием, а в целом система здравоохранения демонстрирует разрыв между официальными декларациями и реальной практикой.
