Белорусская экономика вошла в 2026 год с неприятными ножницами: экспорт почти перестал расти, импорт продолжает разгоняться, отрицательное сальдо внешней торговли расширяется. При этом внутренние драйверы — инвестиции, кредиты, бюджетные программы — тоже требуют денег, а доступ к внешнему финансированию объективно сужается. В такой конфигурации у государства появляется соблазн искать “быстрые“ ресурсы там, где они накопились, — в золотовалютных резервах (ЗВР).
Экспорт застыл, импорт давит
За январь — ноябрь 2025 года внешнеторговый оборот товаров составил 80,36 млрд долларов, в том числе экспорт — 37,18 млрд, импорт — 43,18 млрд. Итог — отрицательное сальдо 6,00 млрд.
Для сравнения: годом ранее (январь — ноябрь 2024-го) дефицит был 4,29 млрд долларов. Ключевая деталь — экспорт практически не изменился (+0,03 млрд), тогда как импорт вырос на 1,74 млрд.
Серьезный дисбаланс виден и по географии. В торговле со странами СНГ Беларусь сохраняет профицит, но он сжался: с 2,71 млрд долларов (январь — ноябрь 2024-го) до 2,28 млрд (январь — ноябрь 2025-го). А вне СНГ стал еще глубже дефицит: увеличился с 7,01 млрд до 8,28 млрд. Причем экспорт на “дальнюю дугу“ за этот период просел на 7–8% — то есть провал на одном направлении уже не перекрывается успехом на другом.
И помесячная динамика не успокаивает. В 2025-м дефицит временами выглядел умереннее (май — около минус 0,34 млрд; август — минус 0,25 млрд), но осенью вновь пошло ухудшение (сентябрь — минус 0,75 млрд; октябрь — минус 0,73 млрд; ноябрь — минус 0,71 млрд). И это уже не временная просадка, а режим, в котором экономика регулярно требует валюты больше, чем зарабатывает.
Рекордные ЗВР: подушка безопасности или будущая касса?
На фоне проблем внешней торговли минувший год стал рекордным для ЗВР: по предварительным данным, на 1 января 2026 года они достигли 14,43 млрд долларов — годовой рост примерно на 5,5 млрд.
Структура этого роста важнее красивой цифры. В Нацбанке пояснили: около 3 млрд долларов прироста обеспечила переоценка золота на фоне роста его цены, а еще примерно 2,5 млрд — увеличение активов в иностранной валюте. Здесь ключевой механизм — чистая покупка валюты Нацбанком на внутреннем рынке, где основными продавцами выступили население и нерезиденты.
Иными словами, значительная часть финансовой подушки страны — это не следствие экспортного рывка, а комбинация удачной конъюнктуры по золоту и активного изъятия валюты с внутреннего рынка.
На этом обманчиво благоприятном фоне резервы начинают восприниматься не как страховка на черный день, а как потенциальный источник финансирования — особенно когда внешнеторговый дефицит становится системным.
Соблазн растет
В логике власти ЗВР могут выглядеть универсальным ответом сразу на несколько задач: закрыть дыру по импорту, поддержать курс, профинансировать крупные проекты, “протянуть“ бюджетные обязательства.
Но резервы — ресурс конечный, а торговый дисбаланс в текущих условиях — устойчивый. Если подушку начать превращать в кассу, то при новом витке внешних шоков (цены, логистика, санкционные ограничения, обслуживание долга) у экономики может не остаться поля для маневра.
И здесь важен макроэкономический фон. Чем сильнее государство привыкает лечить структурные проблемы разовыми вливаниями, тем слабее будет стимул менять модель: повышать конкурентоспособность экспорта, перестраивать рынки, снижать импортозависимость не через запреты, а через эффективность.
В итоге можно получить куда более мощный, чем ранее, и притом долгосрочный экономический кризис.
“Нелояльным вход воспрещен“: зачем меняют правила для банковских руководителей
В связи с этим любопытно, что власти ужесточают правила допуска к руководящим должностям в банковской системе. Согласно постановлению правления Нацбанка № 370, принятому в конце прошлого года, аттестацию не смогут пройти менеджеры, которые участвовали в несанкционированных акциях протеста, митингах или пикетах либо призывали к ним. Кроме того, препятствием может стать участие в деятельности, направленной на “дискредитацию“ государства и его органов власти.
Отдельно указано, что основанием для отказа может стать распространение, изготовление, хранение или перевозка информационной продукции, включенной в официальный республиканский список экстремистских материалов. С учетом того, сколько материалов сейчас в этом списке, крамольным контентом может оказаться почти все… что таковым сочтет условный “товарищ майор“.
Формально это подается как стандартизация требований к деловой репутации. По факту — политический фильтр, который меняет мотивацию управленческой вертикали банков: не спорить, не задавать вопросов, не быть слишком умным. Например, не обсуждать публично риски решений, которые власть может принять в отношении резервов и валютного рынка.
Банковская сфера — одна из немногих зон, где еще сохраняется компетенция говорить языком цифр: объяснять, почему резервы не предназначены для закрытия хронических провалов, почему финансирование государственных мегапроектов за счет ЗВР опасно, почему не стоит покупать краткосрочную стабильность ценой будущего кризиса.
Отсечение нелояльных и запугивание критически мыслящих — удобный способ заранее убрать тех, кто способен взывать к здравым аргументам и переводить политические решения на язык экономических последствий.
Проще всего распатронить золотой запас
Парадокс 2025 года в том, что внешняя торговля ухудшается, а резервы растут. Но именно это сочетание и может подтолкнуть власть к рискованной стратегии: компенсировать слабый экспорт и дорогой импорт не изменением экономической модели, а использованием накопленной финансовой подушки.
А чтобы такая стратегия прошла без лишнего сопротивления, логично заранее зачистить поле — ограничить доступ в банковское руководство тем, кто способен задавать неудобные вопросы и предупреждать о долгосрочных последствиях.
