Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 29 июня 2026 года в 12:10
У властей Беларуси появился удобный повод говорить об экономической стабилизации. По данным Белстата, в мае инфляция в годовом исчислении составила 4,8%. Глава правительства Александр Турчин даже выразил “осторожный оптимизм” в отношении экономической динамики. Однако низкая инфляция в Беларуси — это только половина истории.
Вторая заключается в том, что эта ценовая картина формируется глубокой привязкой к России — главному рынку сбыта, источнику валютной выручки и основному внешнему макроэкономическому ориентиру. И эта привязка, дающая выигрыш в моменте, может обернуться завтра похмельем.
Помогает ли госрегулирование?
С точки зрения официальной статистики ситуация с ростом цен в Беларуси и впрямь выглядит неплохо. По данным Белстата, в январе годовая инфляция составляла около 6,4%, в марте и апреле — 5,4%, а в мае снизилась до 4,8%.
Этот показатель ниже как годового ориентира в 7%, установленного для правительства и Нацбанка, так и аналогичного показателя прошлого года (около 7%). И если смотреть исключительно на эти цифры, можно сказать, что правительство Турчина укладывается в инфляционный план.
Осторожный оптимизм премьера не является чисто пропагандистской конструкцией: по формальным ценовым показателям ситуация действительно спокойнее, чем могла быть. Но более глубокий анализ белорусской инфляции показывает, что рассчитывать на долгосрочные основания для оптимизма рановато.
В мае продовольственные товары подорожали год к году на 4,9%, непродовольственные — всего на 2,0%, тогда как услуги — на 8,5%. Именно в сфере услуг значительную роль играют регулируемые государством тарифы (транспорт, коммунальные платежи и пр.).
Поэтому тезис, что низкую инфляцию сегодня обеспечивает государственное вмешательство, выглядит, мягко говоря, спорным.
Более широкая картина показывает обратное: в тех сегментах экономики, где рыночные механизмы работают заметнее — прежде всего это касается продовольственных и непродовольственных товаров, — инфляция намного ниже, чем там, где государство присутствует явно.
Белорусская дезинфляция родом из России
Нынешняя ценовая картина не является исключительно заслугой белорусского правительства. Несмотря на санкции и ограничения, страна все-таки не живет в отдельной макроэкономической системе.
Более того, национальная экономика встроена в российский рынок гораздо глубже, чем в любой другой. Восточная соседка остается главным торговым партнером, основным рынком сбыта для многих промышленных и продовольственных товаров, а также ключевым ориентиром для курсовой динамики.
Поэтому когда в России начинается рост цен, он, как правило, с небольшим временным лагом перетекает и в белорусскую экономику. Справедлива и обратная логика. Именно такую картину мы наблюдаем сейчас, когда более низкие темпы роста цен постепенно переходят из России в Беларусь.
В России годовая инфляция также замедляется: в январе она составляла около 6,0%, в марте — 5,86%, в апреле — 5,58%, в мае — 5,31%.
Но и российская дезинфляция не является прямой заслугой правительства Михаила Мишустина. Это результат специфического сочетания факторов: жесткой денежно-кредитной политики, охлаждения отдельных сегментов экономики, сильного рубля, бюджетных и сырьевых потоков, а также специфики военной экономики.
Высокие цены на нефть в отдельные периоды поддерживают нефтегазовые доходы, но при этом атаки на российские НПЗ не только вызывают перебои с топливом, но и ограничивают потенциальный рост сырьевых доходов РФ.
Впрочем, для Беларуси важен не только сам уровень инфляции у восточных соседей, но и курс российского рубля. Основная часть белорусского экспорта уходит в Россию, а значит, продается в ее валюте. Если та остается относительно сильной, белорусские товары на российском рынке не становятся слишком дорогими. Если же российский рубль резко слабеет, ценовая конкурентоспособность белорусского экспорта ухудшается.
Поэтому в случае белорусской экономики важен не отдельный фактор, а их сочетание: инфляционная картина, которую Беларусь во многом получает от восточной соседки, и курс белорусского рубля относительно российского, который определяет ценовую привлекательность белорусских товаров на главном внешнем рынке.
Как играют с ценами на молочку
Контроль цен в Беларуси (вопрос эффективности модели вынесем за скобки) позволяет чиновникам не только защищать здешнего потребителя от роста цен выше установленных границ, но и поддерживать необходимый уровень конкурентоспособности белорусских товаров на российском рынке.
Одним из ключевых товаров там остается молочка. Она, как и мясная продукция, традиционно входит в число основных позиций экспорта в Россию, а переработка молока является одной из основ экспортного потенциала агропромышленного комплекса.
Поэтому вопрос о том, насколько белорусская молочная продукция остается дешевой и привлекательной для рядового российского покупателя, важен не только для аграрной отрасли, но и для всей модели белорусского экспорта.
Неудивительно, что ряд белорусских экономистов, в том числе Сергей Чалый, объясняли подход чиновников к обменному курсу национальной валюты не столько эффективностью предприятий, сколько сложной системой дотаций, льгот, перекрестного субсидирования и концентрации ресурсов на отдельных направлениях.
В конечном счете такая модель должна обеспечивать ценовую конкурентоспособность ключевых белорусских товаров, прежде всего молочной продукции, на российском рынке.
Поэтому цены на продукцию, особенно если речь идет о товарах, ориентированных на экспорт, в случае белорусской экономики зачастую имеют глубоко нерыночную природу. Они отражают не только производственные издержки и спрос, но и систему административных решений, скрытой поддержки и курсовой политики.
Если пересчитать белорусскую среднюю розничную цену молока в российские рубли по среднему официальному курсу Нацбанка, то оно оказывается примерно на треть дешевле российского.
Молочный пример и декомпозиция белорусской инфляции на составляющие показывают, что низкая инфляция в стране — не результат успешной работы правительства.
Это история о том, что Беларусь пока находится в относительно удобном российском макроэкономическом коридоре: инфляция у восточных соседей замедляется, российский рубль поддерживает покупательную способность белорусского экспорта, а ключевые экспортные товары вроде молочной продукции остаются конкурентными на главном внешнем рынке.
Вместе с инфляцией в РФ снижается и спрос
Впрочем, даже в этом относительно благоприятном макроэкономическом коридоре белорусской экономике становится все теснее. Вместе со снижением инфляции в России постепенно охлаждается и потребительский спрос, а значит, снижается покупательская способность населения и спрос на белорусскую продукцию.
Для Беларуси это особенно чувствительно: российский рынок остается основным направлением экспорта, и любое заметное ослабление спроса там неизбежно создает проблемы для всей экспортной модели.
Именно поэтому текущая устойчивость белорусской ценовой картины, которая вызывает у правительства Турчина осторожный оптимизм, на самом деле остается довольно хрупким и неустойчивым состоянием. Она во многом обязана чрезмерно тесной связи белорусской и российской экономик.
Сейчас эта связь помогает Беларуси импортировать из России более низкие темпы инфляции. Но у этого процесса неизбежно будет и “похмелье” в виде снижения спроса на белорусскую продукцию в России или ужесточения конкуренции на тамошнем рынке.
Даже если российские потребители готовы покупать больше белорусских товаров, для властей и региональных администраций РФ собственные производители всегда будут оставаться в приоритете.
Поэтому чем сильнее охлаждается российский рынок, тем сложнее Беларуси будет сохранять прежние объемы экспорта и ценовые преимущества.
