Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 27 июля 2026 года в 11:11
Белстат отчитался о новом минимуме уровня безработицы в Беларуси — всего 2,1% во втором квартале. Еще недавно такая цифра непременно стала бы поводом для победных сюжетов о стабильности и всеобщей занятости. Однако теперь даже государственная информационная машина вынуждена быть осторожнее.
Ведь за внешне привлекательным показателем все отчетливее проступает не успех экономической модели, а ее острая проблема — в стране заканчиваются люди, готовые и способные работать в предлагаемых условиях.
В ловушке советской модели
Белорусская экономическая модель унаследовала от советской не только структуру промышленности, но и отношение к труду как к обязанности. Отсюда выросла и многолетняя борьба с тунеядцами: режим попытался воспроизвести советскую практику административного принуждения к занятости, при этом уже не располагая прежней системой социальных гарантий.
В этой логике чем меньше безработных, тем лучше. Однако современная экономика устроена сложнее.
Немного теории. Определенный уровень безработицы неизбежен даже в нормально работающей и растущей экономике: люди меняют место работы, переезжают, получают новую квалификацию, ищут более подходящую должность. Выпускники не всегда трудоустраиваются на следующий день после получения диплома. Кто-то может позволить себе не соглашаться на первое попавшееся предложение, а то и вовсе жить на накопления.
Это так называемая фрикционная безработица — естественный результат движения работников между компаниями и профессиями. Если бы она полностью исчезла, это означало бы не идеальную занятость, а прекращение нормальной циркуляции на рынке труда.
Более того, поддержка человека в период поиска работы — это не обязательно содержание иждивенца. При разумной системе пособий, переобучения и содействия трудоустройству работник получает возможность найти место, где его навыки используются лучше. В перспективе это повышает производительность, зарплату и налоговые поступления.
Однако белорусские чиновники пошли другим путем. Полноценной страховой системы защиты от безработицы не создали. Ее заменителем десятилетиями служила сама занятость на государственных предприятиях.
Зарплата как скрытое пособие
Многие госпредприятия в Беларуси содержали больше работников, чем требовалось для эффективного производства. Экономически это означало избыточные издержки и низкую производительность. Политически — решало сразу несколько задач.
Человек получал пусть невысокую, но регулярную зарплату. Предприятие обеспечивало социальную инфраструктуру. Работник оставался зависимым от государства не только как гражданин, но и как получатель дохода. Безработица при этом оставалась низкой, а необходимость болезненных реформ откладывалась.
Фактически рабочее место на неэффективном предприятии выполняло роль скрытого пособия по безработице. Только выплачивалось оно не из прозрачного страхового фонда, а через льготные кредиты, бюджетную поддержку, перекрестное субсидирование и накопление долгов предприятия.
Пока людей было относительно много, система могла позволить себе такую роскошь. Частный сектор и более успешные отрасли переманивали самых квалифицированных работников большей зарплатой, а госпредприятия сохраняли кадровый запас. Неэффективно, но политически удобно. Теперь демография обнажила порочность этой конструкции, как отлив обнажает дно.
Сегодня население не просто сокращается, но и стареет. Добавим сюда политическую и экономическую эмиграцию последних лет. В результате нужду в работниках испытывают не просто отдельные предприятия — дефицит кадров становится ограничением для всей модели.
С пакистанцами не заладилось, узбеки взбунтовались
Власти фактически признали проблему. На рынке числятся сотни тысяч вакансий, Александр Лукашенко публично говорит, что трудовых ресурсов не хватает и потому нужно приглашать работников из других регионов мира.
Сначала появилась идея привлечь до 150 тыс. граждан Пакистана. Но с этим не заладилось. Затем ставка была сделана на организованный набор работников из Узбекистана.
Однако чиновники, кажется, исходят из предположения, что гастарбайтеры будут априори готовы мириться с белорусскими условиями труда. И именно здесь система сталкивается с жестокой реальностью.
В июле около 250 работников из Узбекистана прибыли в Витебскую область. Через два дня в интернете появилось их обращение: мигранты заявили, что не готовы работать за 500 долларов. По информации узбекской стороны, первоначально речь шла о значительно более высокой зарплате — около 1000 долларов.
На фоне безропотности белорусов, опасающихся репрессий, этот протест выглядел дерзостью. Однако иностранный работник прагматично оценивает сумму, которая останется после расходов, условия проживания и альтернативы в других странах.
Если за сопоставимый труд больше платят в России, Польше, Литве или на других направлениях миграции, основной поток двинется туда. А если белорусские предприятия будут вынуждены предложить действительно конкурентную зарплату, выяснится, что многие из них не способны ее платить без новой порции государственной поддержки.
А между тем история уже давала предупреждения. В 2015 году около двух сотен китайских строителей в Добруше вышли на марш из-за невыплаты заработка и тяжелых условий труда. Они намеревались добраться до Минска и обратиться к послу Китая. Иностранные работники оказались менее управляемыми, чем ожидала белорусская административная система.
Рынок труда предельно напряжен
Таким образом, безработица в 2,1% не свидетельствует о здоровье экономики. В сочетании с демографическим спадом, эмиграцией, огромным количеством вакансий и поиском работников в Азии это показатель предельно напряженного рынка труда.
Для бизнеса такая ситуация означает рост затрат и невозможность расширять производство. Для госпредприятий — разрушение привычной модели, в которой недостаток эффективности компенсировался избытком дешевой рабочей силы. А государству нужно выбирать между повышением зарплат, закрытием неэффективных производств, ростом производительности и массовой трудовой миграцией.
Пропаганда может, как и прежде, назвать два процента безработицы достижением. Но все труднее объяснить, почему в страну, где якобы созданы все условия для труда, не рвутся работники из далеких краев. А главное — почему не хватает самих белорусов.
