Укатали сивку крутые горки. Почему так скромен прогноз социально-экономического развития на 2027 год

Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 5 октября 2026 года в 09:45

С оглядкой на то, как будет развиваться российская экономика, белорусские власти определились с планами социально-экономического развития на 2027 год. Цели получились скромными — без привычного размаха и, пожалуй, ближе к реалистичным оценкам.

В конце сентября Александр Лукашенко утвердил важнейшие показатели и параметры социально-экономического развития Беларуси на 2027 год.

Как говорится в официальном сообщении, документ принят “в целях обеспечения эффективного экономического роста и качественного социального развития страны“. Правда, в цифрах этот “эффективный рост“ выглядит довольно скромно:

• ВВП должен увеличиться на 1,9%;
• инвестиции в основной капитал — на 3,1%;
• экспорт товаров и услуг — на 2,9%;
• реальные располагаемые доходы населения — на 3%;
• инфляцию планируется удержать в пределах 6%.

Отставание уже запрограммировано

Объясняя, за счет чего предполагается обеспечить этот рост, Минэкономики традиционно концентрируется на заявленных источниках развития, практически не сопоставляя их с альтернативными сценариями и рисками.

Одним из приоритетов остается экспорт. Власти продолжают рассчитывать на расширение поставок в страны так называемой дальней дуги.

Отдельные надежды возлагаются на “всепогодное и всестороннее стратегическое партнерство“ с Китаем. Причем речь идет уже не только о торговле. Минск рассчитывает на привлечение китайских технологий, что приобрело критически важное значение после того, как санкционные ограничения осложнили доступ к европейским и американским разработкам.

При этом заметного притока зарубежных инвестиций правительство Александра Турчина, судя по расставленным акцентам, в базовый сценарий не закладывает. Поэтому все большую роль играет государственная инвестиционная программа.

Иными словами, экономике предлагается расти прежде всего за счет внутренних источников — государственных инвестиций, а также спроса населения и бизнеса.

Еще одним направлением должно стать строительство жилья. Особый акцент делается на арендном жилье: темпы его ввода планируется увеличить в 1,5 раза.

На этом фоне прогноз роста реальных доходов населения всего на 3% выглядит весьма сдержанно. Впрочем, в Минэкономики называют такую оценку консервативной и рассчитывают, что фактический рост доходов окажется выше.

О чем это ведомство говорит куда менее охотно, так это о сравнении нынешних ориентиров с предыдущими планами и с динамикой последних лет. А ведь именно в этом контексте прогноз на 2027-й особенно показателен.

Во-первых, цели формулируются при высокой вероятности того, что параметры роста, заложенные на текущий год, полностью выполнены не будут. Да и сам прогнозируемый рост ВВП на 1,9% — один из самых низких за последние годы.

Безусловно, о темпах в 5–7%, которые белорусская экономика порой показывала в прошлом, сегодня и мечтать не приходится. Но проблематичным становится рост даже на 3–4%, который наблюдался в первые годы после начала полномасштабной войны в Украине.

Тогда Беларусь получила мощный внешний импульс: российский спрос, бюджетные расходы и расширение экономической поддержки со стороны Москвы позволили восстановить производство и загрузить свободные мощности.

Однако именно этот период показал и пределы такой модели роста. После использования эффекта низкой базы, свободных производственных мощностей и российского спроса поддерживать прежние темпы становится все сложнее.

Поэтому прогноз на 2027 год фактически фиксирует заметно более низкий темп, на который власти рассчитывают уже как на новую нормальность.

И здесь возникает более долгосрочная проблема. Даже при сохранении значительной поддержки со стороны России рост на 1–2% в год означает, что Беларусь рискует и впредь отставать от соседних стран.

Разрыв в уровне производительности, доходов и темпах экономического развития не сокращается, а постепенно увеличивается.

“Старший брат“ слабеет

При этом чиновники почти не говорят о предпосылках, которые могут заметно ухудшить условия для белорусской экономики уже в ближайшие годы. Главная из них — замедление российской экономики.

А проблем там накапливается достаточно: от все более напряженного бюджета до ухудшения условий на внешних рынках.

Пока у Москвы, судя по всему, сохраняются ресурсы и для прямой поддержки бюджета Беларуси, и для финансирования тех расходов, которые обеспечивают заказами белорусские предприятия оборонной сферы. Но не факт, что такая модель останется надежной в дальнейшем.

По мере того как возможности российского бюджета уменьшаются, под давлением оказывается тамошний внутренний спрос. А это напрямую затрагивает Беларусь, для которой российский рынок остается главным направлением сбыта. Если российские домохозяйства и бизнес осторожнее тратят деньги, сокращается и спрос на белорусские товары и услуги.

Есть и второй канал — инвестиционный. Сокращение инвестиционных программ в России означает, что будет слабеть спрос на белорусские машины, оборудование и другую продукцию инвестиционного назначения.

Дополнительным риском становится высокая закредитованность российской экономики и возможное ухудшение платежной дисциплины. Уже сейчас все чаще говорят о проблемах неплатежей в двусторонней торговле.

Проблема для Беларуси еще и в том, что возможных шоков для российской экономики сейчас слишком много, чтобы их можно было точно заложить в свой прогноз. А между тем большинство из них, если реализуются, достаточно быстро отразятся и на белорусской стороне.

Дальняя дуга вряд ли выручит

И это как раз тот случай, когда собственными решениями Минск мало что может изменить: возможности диверсифицировать риски за счет западных рынков, как это было раньше, после 2020 года существенно сократились.

Отсюда и смещение акцента на внутренние источники роста, а также на очередные надежды, связанные со странами дальней дуги и Китаем.

Но и здесь есть ограничения. С дальней дугой Беларусь пытается расширять экономические связи уже не первый год, однако масштаб продаж на этих рынках пока несопоставим с долей российского направления. К тому же у многих стран, с которыми Минск активно развивает отношения, с финансовыми ресурсами туго.

В результате для продвижения экспорта приходится кредитовать зарубежных партнеров в белорусском же банке. Однако часто с сомнительными гарантиями возврата средств. Экономики Кубы, Никарагуа, Мьянмы и африканских друзей белорусского режима устойчивостью и платежеспособностью не славятся.

А Китай, в свою очередь, вряд ли стоит воспринимать как безусловную замену прежним западным рынкам и технологиям.

Пекин действует прежде всего исходя из собственных интересов: расширяет поставки своих товаров, укрепляет позиции на белорусском рынке и стремится обеспечить доступ к сырью и продукции на выгодных для себя условиях.

Поэтому само по себе расширение отношений с Китаем еще не означает, что у Беларуси появляется новый источник устойчивого роста. Статистика взаимной торговли здесь не даст соврать.

В итоге за словами о стабильности, новых рынках и расширении сотрудничества на будущий год все отчетливее проступает другая картина.

Речь идет уже не столько о развитии, сколько лишь о попытке удерживать существующую модель как можно дольше — за счет внутренних резервов, государственного спроса и все более узкого круга внешних партнеров.

Именно поэтому прогноз на 2027 год можно читать не только как набор сравнительно скромных целевых показателей. В нем нет главного – траектории, которая позволила бы белорусской экономике вернуться к более открытой модели, расширять доступ к технологиям и капиталу, повышать производительность и сокращать отставание от передовых стран.

Вместо этого обществу предлагают картину специфической стабильности, за которой все отчетливее маячит риск долгосрочной стагнации.