24 мая, в воскресенье, Александр Лукашенко, не избалованный общением с европейскими лидерами, удостоился звонка от французского президента. Белорусские власти подчеркивают, что разговор инициировал Эмманюэль Макрон. С подтекстом: вот, мол, признаёт-таки Европа “батьку“! Но позвонил Макрон, судя по всему, не из большого уважения.
За последние дни он как минимум дважды общался с Владимиром Зеленским. В том числе и 24 мая, после массированного удара России по Украине.
Весьма вероятно, что Зеленский проговорил французскому собеседнику и свою тревогу насчет планов Кремля глубже втянуть в агрессию и Минск. Этот рефрен в последние месяцы часто звучит из уст украинского лидера.
Как сообщили телеканалу TF1/LCI из окружения Макрона, тот в беседе с Лукашенко “подчеркнул риски для Беларуси, связанные с вовлечением в агрессивную войну России против Украины“. А кроме того, призвал “предпринять необходимые шаги для улучшения отношений между Беларусью и Европой“.
Ядерка есть и у Парижа
К этому разговору Макрона могло подтолкнуть не только общение с Зеленским. На днях прошли российско-белорусские ядерные учения. В ходу версия, что Владимир Путин может нанести ограниченный ядерный удар из Беларуси по одной из стран НАТО — с коварным расчетом, что вероятная ответка придется на территорию младшего союзника.
Между тем, как писало издание WP Wiadomości, французы совместно с поляками собираются провести свои ядерные маневры — с отработкой ударов по целям в России и Беларуси. И Макрон в разговоре с Лукашенко вполне мог подчеркнуть: и у нас, мол, при необходимости найдется чем влупить так, что мало не покажется.
Во всяком случае, именно в таком духе прокомментировал звонок Макрона второй номер белорусской оппозиции Павел Латушко: “Говорить с Лукашенко можно только языком силы и предупреждений с позиции силы. Франция такой силой безусловно обладает”.
При этом Латушко отметил, что правитель Беларуси не способен “гарантировать какие-либо обещания, так как его субъектность на сегодняшний день находится на минимальном уровне за все 30+ лет его правления”.
Похожим образом высказалась по поводу звонка Макрона Светлана Тихановская: “Все же понимают, что Лукашенко не имеет настоящей самостоятельности, зависит от Кремля и не представляет белорусский народ”.
Так марионетка или не совсем?
Да, но если все, включая Макрона, понимают, что Лукашенко — марионетка Кремля, какой смысл этому персонажу звонить, тем более тратить воскресное время? Логичнее связаться с кукловодом Путиным и ему сказать: ты, дескать, брось эту затею — втягивать в войну еще и своего минского Полишинеля.
Между тем и Дональд Трамп в прошлом году звонил белорусскому автократу. И вообще раз за разом отвешивает ему комплименты, даже вроде как собирается пригласить в Вашингтон или на свою виллу во Флориде. Наконец, рассчитывает заключить с ним “большую сделку“.
Можно предположить, что и в Париже, и в Вашингтоне, безусловно понимая огромную зависимость Лукашенко от Москвы, все же признают за ним некую степень политической субъектности.
Да, диктатор, да, приписал себе голосов на выборах, но суровая реальность такова, что именно он контролирует территорию не такого уж маленького по европейским меркам государства. Контролирует не в полной мере, однако уж явно в большей, чем кабинет Тихановской.
И когда в атмосфере Старого Света все сильнее пахнет порохом, тамошние политики стараются использовать малейший шанс, чтобы уменьшить угрозу. И Макрон, вероятно, исходит из того, что от такого звонка, по крайней мере, хуже не будет.
Изворотливость вассала тоже играет свою роль
При этом бесспорно, что Путин влияет на Лукашенко несравненно сильнее всех Макронов.
Здесь можно вспомнить, что президент Франции звонил правителю Беларуси 26 февраля 2022 года — через несколько дней после полномасштабного вторжения Кремля в Украину. Как сообщал тогда Елисейский дворец, французский лидер просил собеседника “потребовать скорейшего вывода российских войск с белорусской территории“.
Кроме того, Макрон в том разговоре “подчеркнул серьезность решения, которое разрешит России разместить ядерное оружие на территории Беларуси“.
Лукашенко же, как поведала его пресс-служба, на вопрос о возможном размещении в стране ядерного оружия “отреагировал замечанием: “фейк“, отметив, что “если народ Беларуси не будут душить, не только о ядерном — и об обычном (надо полагать: российском. — А.К.) оружии речи быть не может“.
Но годом позже и Москва, и Минск заявили, что тактическое ядерное оружие (ТЯО) России размещено на белорусской территории. Вот вам и фейк.
Впрочем, ряд экспертов полагает, что на самом деле никакого ТЯО на этой территории и впрямь нет, а два автократа только распускают страшилки.
Однако факт тот, что сейчас правитель Беларуси козыряет наличием ядерки, хотя Макрона уверял, что слухи о его грядущем размещении — чушь. Это к вопросу, насколько можно верить данному политическому деятелю.
Правда, можно отметить, что после неудачной попытки блицкрига Путин и впрямь вывел почти все свои войска из Беларуси. К тому же белорусская армия напрямую не участвует в войне на территории Украины.
Но есть ли в этом заслуга Макрона, звонившего в феврале 2022-го? Сомнительно. От более глубокого втягивания в кровавый конфликт минского автократа удержали не увещевания из Парижа — здесь работает обостренное чувство самосохранения.
Да, Путин мог бы, наверное, выкрутить руки. Но, похоже, Лукашенко использовал всю свою хитрость, чтобы убедить “старшего брата“: лучше мы будем вас прикрывать со спины от НАТО, поставлять вам нужную для войны продукцию.
Таким образом, степень участия режима Лукашенко в войне зависит прежде всего от соображений Кремля в конкретный момент. Но частично — и от изворотливости вассала.
Американский пример: давление работает в сочетании с дипломатией
Значит ли это, что усилия французской (и шире — западной) дипломатии, по большому счету, тщетны — и вообще, как убеждена часть оппозиции, никакого диалога с диктатором быть не должно?
Здесь я не был бы так категоричен. Возьмем свежий опыт Польши. В результате сложной комбинации освобожден знаковый для поляков политический узник Анджей Почобут, Варшава же авансом открыла два погранперехода и теперь говорит о шансе перезагрузить отношения.
Это тот случай, когда, по сути, реализуется стратегия ограниченной деэскалации, разработанная в прошлом году группой белорусских экспертов (Андрей Бушило, Екатерина Дейкало, Дмитрий Крук, Артем Шрайбман).
С окончанием российско-украинской войны потенциал и востребованность этой стратегии с большой вероятностью возрастут.
И зондаж со стороны Европы уже идет. В феврале в Минске побывал высокопоставленный представитель МИД Франции Брис Рокфёй. Целью было, по сведениям Le Monde, “прощупать возможность возобновления диалога с Беларусью“.
Да и Макрон во время воскресного звонка, судя по сообщениям источников, не только стращал путинского союзника. Предлагая сделать шаги навстречу Европе, французский президент, вероятно, сулил и некие пряники.
А Минск явно заинтересован улучшить отношения с ЕС, чтобы снять хотя бы часть санкций. В частности, разблокировать транзит того же калия.
Наконец, мы видим, как в реальном времени разворачивается американский эксперимент. Сотни узников режима освобождены, спецпосланник Трампа Джон Коул ставит вопрос о недопустимости новых арестов за политику.
Конечно, при Лукашенко демократии не дождешься, но если людям в стране дадут дышать хоть чуть-чуть свободнее — уже и это оправдает усилия Вашингтона.
Эксперимент продолжается, и его результаты могут быть полезны для европейских политиков в разрезе дискуссии о сочетании давления с дипломатией.
