Четвертый материал цикла “И что тогда?“
Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 23 сентября 2026 года в 10:58
Александр Лукашенко известен своими попытками жестко контролировать цены. Он убежден, что так укрощает “жадных торгашей“. Но что будет, если мечту о полном контроле над ценами однажды реализовать до конца?
Воевать с рынком — это как с ветряными мельницами
Война белорусских властей с рыночной экономикой чем-то сродни битве Дон Кихота с мельницами.
Оставаясь во многом в советских представлениях о работе экономики, власти сталкиваются с проблемами уже совсем другой эпохи, но решать их продолжают старыми методами — контролем, планом и дисциплиной.
Адаптироваться к рынку даже в ограниченной форме, как, например, китайское руководство, интегрировавшее свою модель социализма в капиталистические механизмы, у белорусских властей получается неважно.
В результате многие проблемы решаются по старой схеме: если отрасль убыточна, нужно найти того, кто хорошо работает, и повесить на него эти убытки; если госпредприятие неконкурентоспособно — не закрывать, а накачивать бюджетными средствами; повышаются цены — назначить виновных и установить ограничения роста.
На макроуровне подобная модель еще может компенсировать свои слабости за счет поддержки со стороны России. Но на микроуровне приходится каждый день иметь дело с весьма неприятным для административной системы проявлением рынка — законами ценообразования.
Разумеется, само по себе государственное вмешательство в ценообразование не является чем-то уникальным. Даже в глубоко рыночных экономиках давно существует идея “провалов рынка“, когда государство вмешивается, чтобы исправить отдельные перекосы.
Но, как правило, речь идет либо об ограниченном наборе отраслей, либо об ограниченных во времени мерах. Если же грубо вмешиваться уже в сам механизм формирования цен, довольно быстро получается, как в известной фразе из 1990-х: только за яйца взялись — масло пропало.
Если отрегулировать по полной
Белорусские власти и раньше неоднократно пытались решать сиюминутные экономические проблемы через контроль над ценами. Но в более благополучные годы у системы оставался определенный запас прочности в виде собственных стоп-кранов — чиновников экономического блока, которые понимали, к чему может привести радикальное административное вмешательство. Они еще могли сглаживать излишне резкие решения или минимизировать их негативные последствия.
После 2020 года таких предохранителей становилось меньше, а решений, направленных на регулирование цен, — больше. В результате на сегодня система ценообразования в Беларуси стала сложной, противоречивой и запутанной.
Кроме всего прочего, такая система сама по себе становится дорогой в обслуживании: нужны контроль, отчетность, согласования, проверки. Но кто считает стоимость контроля, когда речь идет о борьбе с “неправильными“ ценами?
Попробуем представить что будет, если сторонникам полномасштабного госрегулирования дать полную свободу действий. Допустим, рынок действительно навязан Беларуси коварным Западом, цены формируются хаотично, а чиновник способен установить их более справедливо. К чему приведет ситуация, когда государство начнет регулировать цены не частично, как сейчас, а по полной?
В принципе, нам уже хорошо известно, на что это может быть похоже. Самый масштабный исторический эксперимент такого рода был проведен в советское время.
Но здесь могут возразить. Можно услышать, что одной из главных проблем советского планирования была нехватка вычислительных мощностей. Государство просто физически не могло собрать и обработать весь объем информации, необходимый для управления такой сложной системой.
Сегодня эта проблема вроде бы выглядит менее критичной: появились современные компьютеры, большие массивы данных, системы, чтобы прослеживать движение товаров, а теперь еще и искусственный интеллект.
Теоретически можно представить систему, в которой государство видит весь жизненный цикл товара — от сырья через производство и переработку до полки магазина. Оно знает себестоимость каждого этапа, видит прибыль производителя, импортера, оптовика и магазина — и устанавливает допустимый размер дохода для каждого звена цепочки.́
Вдобавок государство контролирует зарплаты — платежеспособный спрос. И тогда, казалось бы, никаких “хаотически сложенных цен“ (мем, порожденный чиновницей Надеждой Котковец) больше не будет.
А как приказать китайцам?
Даже если предположить, что такая система технически заработает, первое, по чему она ударит, — предпринимательская инициатива.
В нормальной рыночной логике прибыль и убыток зависят от способности предпринимателя работать с рынком: угадать спрос, найти более выгодного поставщика, сократить издержки, придумать новый продукт. Если же размер прибыли назначит чиновник, меняется сам смысл предпринимательства.
Зачем брать на себя дополнительный риск, если потенциальный выигрыш зависит не от твоего предпринимательского чутья, а от воли чиновника? Зачем бороться за сокращение издержек, если государство увидит снижение себестоимости и просто снизит допустимую цену?
Но этим проблема не ограничивается. Большинство товаров, сырья, оборудования и комплектующих Беларусь не производит сама. Значительная часть экономики зависит от импорта, а цену китайскому поставщику, российскому производителю или мировому рынку белорусский чиновник назначить не может.
Если импорт дорожает, а внутреннюю цену повышать нельзя, возникает вопрос: кто должен оплатить разницу? Производитель? Импортер? Магазин? Государственный бюджет?
Если заставлять бизнес постоянно сокращать прибыль, в какой-то момент ему станет невыгодно не только производить свой товар, но и ввозить импортный. Если компенсировать потери за счет бюджета, то низкая цена никуда не исчезает — просто раскошеливаться будут уже налогоплательщики. Если обязать предприятие работать в убыток, государству рано или поздно придется компенсировать уже эти убытки.
В любом случае проблема не исчезает. Она просто перекладывается с одного участника экономики на другого.
Назад — к дракам в очередях?
Следующий этап вполне предсказуем. Если часть товаров становится невыгодно производить или импортировать, начинается дефицит. А если цену нельзя использовать как механизм балансирования спроса и предложения, придется искать другие способы распределения: лимиты, очереди, ограничения, обязательные поставки. Тогда государству придется регулировать уже не только цену.
В конечном итоге понадобится огромная армия чиновников, которая будет в ручном режиме делать то, что рынок делает самостоятельно. И вместо того чтобы заниматься исправлением отдельных перекосов рынка, государство будет вынуждено формировать сам рынок вручную.
Причем нет особых оснований считать, что белорусские чиновники способны ежедневно принимать миллионы хозяйственных решений лучше производителей, продавцов и покупателей. Опыт скорее подсказывает обратное.
Получается довольно простой итог. Даже если создать технически совершенную систему тотального контроля цен, она не устранит базовые ограничения экономики.
Беларусь по-прежнему не сможет диктовать цены всему миру, отменить изменение спроса, заставить предпринимателей бесконечно работать без прибыли или приказать исчезнуть дефициту.
Она сможет лишь заменить один механизм другим.
- Вместо рынка решения будет принимать чиновник.
- Вместо прибыли и убытка — норматив и согласование.
- Вместо изменения цены — дефицит или субсидия.
И тогда мечта об избавлении от “хаотически сложенных цен“ действительно осуществится. Только вместе с ценовым хаосом придется отказаться и от значительной части самого рынка.
А что потом? Так это уже было в конце советской эпохи: всего не хватает, талоны, драки в очередях. Хотите снова туда?
Предыдущие материалы цикла:
Назад в СССР? Что будет, если Лукашенко и впрямь пожмет руку последнему предпринимателю
Белорусскую высшую школу принуждают штамповать винтики для системы
Когда уничтожают независимые СМИ, государство и общество лишаются обратной связи
