Минск 16:43

В погоне за ускользающей морковкой. Чем грозит экономическая привязка к России

Алесь Гудия
Экономист

Опубликовано на открытой версии “Позірку” 19 апреля 2024 года в 18:55

Иллюстративное фото: pixabay.com / Markus Spiske

“Теперь у нас нет деления на российское и белорусское. У нас есть единые союзные товары”. С таким громким заявлением выступил заместитель министра промышленности и торговли России Виктор Евтухов. Он подчеркнул, что между двумя странами достигнут новый уровень промышленной кооперации. Неужели давняя мечта властей Беларуси о равных условиях на российском рынке стала явью? Или это тот случай, когда нужно бояться исполнения своих желаний?

По словам Евтухова, прозвучавшим в эфире телеканала “Беларусь 1” 31 марта, теперь “не важно, сколько чьих компонентов, сколько сырья, материалов, агрегатов используется в производстве того или иного продукта. Сделано в Беларуси или в России, если мы подтверждаем, что это только наши производители, то, соответственно, все права, которые в связи с этим возникают и с точки зрения государственных закупок, и с точки зрения доступа к различным мерам поддержки, они будут распространяться на российские и белорусские предприятия”.

О единых рынках газа, нефти и нефтепродуктов Минск лишь мечтает

Интеграционных связей между белорусской и российской сторонами чрезвычайно много, спектр кооперации широк, она развивается на разных “этажах”, начиная от уровня отдельных компаний и заканчивая уровнем Союзного государства.

Однако дьявол кроется в деталях. На практике, несмотря на тесное сотрудничество, равенство субъектов хозяйствования во многом остается не достигнутым. Что не преминул отметить Александр Лукашенко, будучи недавно в Кремле: “По большому счету, экономика состоит в том, коль мы уж “агрессоры”, откровенно говоря, то равные условия для субъектов хозяйствования и для людей должны быть равными. Вот что нам надо”.

Например, самая заветная мечта белорусской стороны — создание единых рынков газа, нефти и нефтепродуктов — так и остается в ускользающем горизонте будущего. А между тем именно это обстоятельство по-прежнему снижает конкурентоспособность многих товаров, произведенных в Беларуси и поставляемых на рынок восточной соседки.

Минск может годами убеждать партнеров в необходимости создавать полноценные, равные условия работы для белорусских компаний на российском рынке, но этот вопрос остается в основном на политическом уровне. Он висит перед белорусскими властями, как морковка перед осликом, когда речь заходит о любых интеграционных планах.

Попытки же скандалить (“На хрена нужен кому такой союз?” — в сердцах задался вопросом Лукашенко в 2019-м) приводили к тому, что старший партнер сразу напоминал младшему о долгах. А то нет-нет да и находили что-нибудь недоброкачественное в наиболее чувствительных позициях белорусского продовольственного экспорта в Россию. А бывало, и вовсе прикручивали газовый или нефтяной вентиль.

В общем, возможностей указать младшему партнеру его место у Москвы предостаточно. Впрочем, сейчас официальный Минск находится в таком положении, что позволить себе подобной риторики в отношении союзника и близко не может.

Ныне, расплачиваясь за кремлевскую поддержку в 2020 году, белорусскому режиму приходится уступать политический, экономический и фискальный суверенитет российским партнерам.

Такое сложно не заметить даже провластной части общества. Но ей втолковывают: все блага прольются на Беларусь при достижении равных условий как для людей, так и для бизнеса двух стран.

Подводные камни “равноправной интеграции”

Статистика в целом подтверждает как рост объемов взаимной торговли, так и увеличение туристических потоков, инвестиционной активности между Россией и Беларусью.

Вместе с тем чиновники практически не говорят о тех угрозах, которые несет белорусской экономике такое тесное сотрудничество с восточной соседкой.

Зато в качестве положительного примера интеграции всегда приводился Европейский союз. Да, там бренд “Сделано в ЕС” во многих случаях пришел на смену маркировке, указывающей на конкретную страну-производителя, — и там это на пользу всем. А вот для Беларуси потеря национальной маркировки и замена ее на какие-нибудь “Союзные товары”, если такое случится, напротив, часто будет играть в минус.

Чиновники долго пестовали бренд “Сделано в Беларуси”. Его ассоциация с “добрым старым советским качеством”, особенно в части пищевой продукции, находила благодарного покупателя на российском рынке. Для таких потребителей бренд “Союзные товары” будет пустым звуком, что ударит по интересам белорусской стороны.

Впрочем, таких благодарных покупателей в России становится все меньше. На фоне проблем с горящими автобусами МАЗ и прочими траблами наш страновой бренд теряет привлекательность, и общим брендом Союзного государства это не вылечишь.

И даже если на бумаге будет достигаться равенство доступа на российский рынок, остаются многочисленные подводные камни.

Доступ к участию в государственных программах и тендерах в России для белорусской стороны уже не запрещен. Но на практике может потребовать, например, использования электронных цифровых подписей для документов.

И здесь оказывается, что соглашение между странами о взаимном признании таких подписей заключается только в апреле 2024 года, а следовательно, положительную практику решения спорных вопросов в этой сфере еще только предстоит наработать. Пока же использовать белорусскую электронную цифровую подпись в России по-прежнему бывает затруднительно или невозможно.

Москва филантропией не занимается

Интересы РФ во взаимодействии с белорусскими производителями направлены на решение внутрироссийских проблем импортозамещения и насыщения своего рынка дефицитными товарами, которые стали таковыми после ухода европейских компаний. В ином случае своими руками, за свой счет делать себе конкурента восточный партнер не станет.

При такой кооперации белорусская экономика в долгосрочной перспективе может настолько сильно завязаться на российский рынок, что любые изменения и переориентации будут стоить Минску чудовищно дорого и окажутся крайне болезненными. Многие постсоветские страны уже проходили именно такую трансформацию в 90-е годы.

Из-за того, что политические цели, зачастую сиюминутные, оплачиваются за счет потери возможностей национальной экономики в перспективе, можно сказать, что мы уже сейчас живем в долг у будущих поколений белорусов.

Наследство, которое останется им, будет состоять уже не из фамильного серебра советской экономики, а из отстающих в техническом и инновационном плане, заточенных под стагнирующий рынок предприятий.

Но виноваты в этом будут, конечно же, Запад, пятая колонна, рептилоиды, инопланетяне… (нужное подчеркнуть).

ПОДЕЛИТЬСЯ:
ru