Опубликовано на открытой версии “Позірку“ 29 мая 2026 года в 11:30
Пока фланги белорусских демократических сил продолжают ломать копья, споря о стратегии ЕС в отношении Беларуси (одни настаивают на ужесточении санкций, другие — на переговорах с режимом), политическая реальность начинает меняться без их участия. 24 мая по инициативе Парижа состоялся телефонный разговор между президентом Франции Эмманюэлем Макроном и Александром Лукашенко.
По официальным сообщениям белорусской стороны, речь шла о региональных проблемах и отношениях Беларуси с ЕС и Францией. В прессе, со ссылкой на источники в офисе французского президента пишут, что тот подчеркнул риски для Беларуси в случае ее вовлечения в войну России против Украины, а также “призвал Лукашенко предпринять необходимые шаги для улучшения отношений между Беларусью и Европой“.
В политике ЕС намечается поворот?
Этот звонок, конечно, не означает перелома политики ЕС в отношении Беларуси, являясь скорее тестированием пространства возможного. Несмотря на многочисленные комментарии политизированной публики о том, что Макрон позвонил лишь чтобы пригрозить Лукашенко, эксперты видят реальность несколько иначе.
В частности, аналитик Игорь Тышкевич подчеркивает, что звонить в Минск просто ради предупреждения о невмешательстве в войну Макрону не было никакого смысла. Скорее, это использование белорусского канала передачи какой-то информации в Москву в процессе обсуждения переговорного трека ЕС — Россия, а также замер возможностей отдельного переговорного трека Беларуси с ЕС.
Но даже если речь идет только о выяснении готовности Минска к разговору, это уже свидетельствует об отклонении от генеральной линии полной изоляции режима Лукашенко от контактов на высшем уровне.
Есть и другие знаки того, что ЕС рассматривает варианты начала переговорного процесса. Об этом иногда могут обмолвиться в кулуарах европейские политики, это иногда проговаривается на встречах с европейскими дипломатами.
Польша также вела переговоры в процессе обмена с Беларусью при освобождении Анджея Почобута. Дипломатические службы ЕС находятся в постоянных консультациях с администрацией США относительно ее переговоров с режимом Лукашенко.
В конце концов, если европейские лидеры начали обсуждать возможность переговоров Путиным о завершении войны России против Украины, то почему такой процесс не может быть начат и с Минском?
Отношения Минска с Москвой и Европой развивались циклично
В отношениях ЕС и Беларуси сложно не заметить цикличности, когда периоды заморозки сменяются периодами оттепели. Цикличность также прослеживается в периодах дрейфа Беларуси к сближению с Россией и попыток ослабить удушливые объятия “старшего брата“.
Периоды более независимой политики Минска от России и оттепели в отношениях с ЕС часто сопровождаются и внутренней либерализацией авторитарного режима — снижается уровень политических репрессий и появляется больше пространства для деятельности политической оппозиции и гражданского общества.
Понятно, что из такой эмпирически наблюдаемой цикличности нельзя делать выводы о закономерности наступления оттепели и либерализации. Но то, что такая ситуация уже неоднократно случалась, дает нам возможность предполагать вероятность повторения.
Историк Павел Терешкович аргументированно возражает против этого тезиса, говоря о том, что принципиально изменилась сущность режима, который трансформируется в сторону тоталитарного, а значит, уже не способен на либеральный откат.
Однако, с моей точки зрения, выводы о тоталитаризации режима преждевременны. Да, он стал суровее, относительно мягкий авторитаризм сменился жестким, но явно не перешел в тоталитаризм. В определенные периоды режимы в Азербайджане или Мьянме были столь же репрессивными, как и современный белорусский, но их вряд ли можно было отнести к тоталитарным.
Если вероятность повторения цикла существует, то тем, кто сегодня строит долгосрочную политику в отношении Беларуси, следует учитывать такое развитие событий.
Работает комбинация инструментов
В 2014–2016 годах, когда отношения ЕС с Беларусью заходили на новый цикл потепления, я не уставал повторять: надо готовиться к очередному эксцессу в стране. Авторитарные режимы не способны жить нормально, они несут угрозу соседям и своим гражданам в силу самой своей природы. Тогда на это мало обращали внимания и больше задавались вопросом, поедет ли Лукашенко на саммит Восточного партнерства.
Эксцесс произошел уже 2017 году с протестами не-тунеядцев, но его в основном проигнорировали. А в 2020-м случился полномасштабный кризис, который проигнорировать было уже нельзя.
Сейчас я не устаю повторять: если вскоре ситуация может развернуться к переговорам, то нужно уже сейчас готовиться к новой фазе разморозки отношений. Не забывая, конечно, о том, с чем мы имеем дело в лице авторитарного режима.
И в таком подходе нет противоречий с тем, чтобы сохранять сегодня необходимый уровень санкционного давления на режим. Популярный в дебатах тезис о выборе между давлением и переговорами является ложной дилеммой. Теория и практика международных отношений показывают, что наибольшую эффективность демонстрирует комбинация этих инструментов — санкционного давления и дипломатического диалога. Ключевая задача состоит не в выборе одного из подходов, а в выстраивании их оптимального баланса.
Более того, стратегическое мышление как таковое, по выражению Эварда Люттвака, носит парадоксальный характер, поэтому в нашем случае усиление давления может подготавливать почву для переговоров, а переговоры — усиливать позиции для давления. Понимая, что отношения между Беларусью и ЕС уже переживали цикличность, нужно быть готовыми к обоим сценариям.
Почему нам сложно договориться?
На рациональном уровне все вроде бы понимают ложность санкционно-переговорной дихотомии, но споры продолжаются. Почему так тяжело договориться? Сложность выработки общей стратегии усугубляется моральным измерением.
Разные акторы оценивают как переговоры, так и санкции через призму этики: для одних компромисс со злом (режимом) может восприниматься как недопустимый, но для других продолжать только давление — путь к еще большему злу (страданиям и гибели людей в тюрьмах).
Этические противоречия затрудняют достижение консенсуса между разными флангами белорусских демократических сил, разными заинтересованными игроками в ЕС и США относительно общей стратегии.
Пора сориентироваться по дорожной карте
Политика ЕС в отношении Беларуси после 2020 года в целом была вполне адекватной (формула: солидарность, поддержка, санкции), однако имела два ограничения: синхронизация санкций с Россией и почти полное прекращение официальных контактов снизили гибкость политики. В результате санкции стали практически единственным инструментом, что на деле ограничивает их эффективность.
Представляется, что сегодня нужно скорректировать подход: перейти от полной изоляции к ограниченным и строго обусловленным переговорам, а также к обусловленному пересмотру санкционного режима. Что, в принципе, уже происходит со стороны США.
На первом этапе это может привести к ослаблению миграционного кризиса, освобождению политзаключенных, уменьшению репрессий, прекращению новых посадок в тюрьмы по политическим мотивам, некоторому восстановлению гражданских прав и пространства для гражданского общества внутри страны.
В краткосрочной перспективе нельзя рассчитывать на системные политические изменения, такие как демократизация, честные новые выборы или пересмотр союзнических и военно-стратегических отношений с Россией. Эти вопросы могут быть затронуты лишь на следующем этапе — в контексте более широких переговоров о региональной безопасности и урегулировании войны.
Тогда, вероятно, могут открыться новые шансы.
Ключевыми же принципами на сегодня должны стать поэтапность и обусловленность (инкрементализм): каждый шаг переговоров должен сопровождаться конкретными и проверяемыми результатами, поскольку доверие сторон друг к другу отсутствует.
Такой транзакционный подход позволяет минимизировать риски и повышает возможность продвинуться к постепенному изменению текущей ситуации в позитивную сторону.
Если белорусские демократические силы не будут готовиться сегодня к переговорам и разморозке, то эти процессы, вполне вероятно, развернутся без них. И тогда главными выгодополучателями станут белорусский режим и его конкретные “транзактные“ партнеры на Западе, в Украине или странах-соседях (к примеру, бенефициары любых схем транзита калия).
В этом смысле белорусские эксперты Андрей Бушило, Екатерина Дейкало, Дмитрий Крук, Артем Шрайбман гораздо раньше почувствовали возможную смену политических ориентаций и предложили дорожную карту ограниченной деэскалации между Беларусью и ЕС, на которую получили множество положительных откликов от западных стейкхолдеров.
Может быть, вместо того чтобы продолжать внутренние бои, демократическим силам стоило бы поискать свое место в рамках этой дорожной карты?
