Выйдет ли Лукашенко сухим из войны? Агрессия РФ в Украине продолжается дольше ВОВ, Минск увяз по уши

11 января захватническая война в Украине перешагнула знаковый рубеж — 1.418 дней. Именно столько продолжалась Великая Отечественная — с 22 июня 1941-го по 9 мая 1945-го. Ту войну — подвиг дедов и прадедов — режим Лукашенко многие годы беззастенчиво эксплуатирует в пропагандистских целях. Эту — “специальную военную операцию“ Кремля — власти в Минске активно поддерживают, будто не замечая уничтожения украинских городов и массовых убийств мирного населения.

На памяти о той войне режим паразитирует

Про Победу 9 мая Александр Лукашенко вспоминает при любом удобном случае. Почти всегда — в манере лукавого лектора общества “Знание“. Иногда — с интонациями человека, который в 40-е лично прошагал “пол-Европы, полземли“ и водрузил красное знамя в Берлине.

Договорился уже до того, что обвинил Запад в нацизме, даром что сам некогда хвалил Адольфа Гитлера. А верные пропагандисты режима не устают третировать европейцев за мультикультурализм и “нетрадиционные“ ценности.

Окружение по мере сил поспешает за шефом. Бывший генпрокурор (ныне глава Верховного суда) Андрей Швед сравнивает Евросоюз с гитлеровской Германией. А наученное им надзорное ведомство исписывает тонны бумаги, возбуждая бессмысленные дела в отношении давно умерших и осужденных военных преступников да продвигает конъюнктурные нарративы про “геноцид белорусского народа“.

Министр обороны Виктор Хренин заявляет, что Польша и страны Балтии поощряют “нацизм и фашизм“. В МИДе говорят, что в Украине правит “откровенно нацистский режим“ (да-да, во главе с евреем Владимиром Зеленским). Владимир Перцов — замглавы администрации Лукашенко — называет западных политиков “наследничками фашистов“.

Для чего это делается — вопрос без звездочки. Они, значит, “наследнички“, а мы — потомки великих победителей, взявших рейхстаг в 1945-м. И то, что Запад сегодня отгораживается от официального Минска, вводит против него санкции, осуждает массовые репрессии и не признает потешных выборов… Это все, конечно, оттого, что они — “нацисты-фашисты“, а нас при взгляде в зеркало ничего не смущает.

Культ Победы был сильно масштабирован после событий 2020 года, когда те самые гитлеровские ярлыки пришлось вешать на оппонентов несменяемой власти. Параллельно с избиениями, пытками, чистками, гигантскими тюремными сроками и другими “антифашистскими“ мероприятиями во имя самосохранения.

Сегодня, найдя понимание в руководстве США, Лукашенко открыто торгует людьми. Выпускает партиями политзаключенных, сразу выкидывая их за границу. Многих, в том числе пожилых, еще и преднамеренно оставляет без документов.

При этом посадки продолжаются, политические узники время от времени умирают в застенках, а правозащитники не устают бить тревогу в связи с непрекращающимся беззаконием. Но все равно “фашисты“ — Гитанас Науседа с Дональдом Туском, а не те, кто душит собственный народ.

ВОВ нужна режиму для собственного самоутверждения и легитимации — это давно замечено и об этом давно сказано. Столь же нахраписто и цинично подвиг предков пользуют в России. Среди прочего “победобесия“ его рифмуют и с нынешней агрессией в Украине, и такая откровенная подмена понятий может уложиться разве что в хорошо промытых мозгах.

Впрочем, здесь между Москвой и Минском можно углядеть интересную разницу.

Минский союзник Кремля начал продвигать риторику Киева

Президент России Владимир Путин — автор и основной исполнитель войны против Украины. Война началась в 2014-м аннексией Крыма и оккупацией части Донецкой и Луганской областей. Полномасштабный характер приобрела 24 февраля 2022-го, когда на украинскую территорию — в том числе из Беларуси — вторглась российская армия.

С тех пор убиты сотни тысяч людей, фактически стерты с лица земли десятки населенных пунктов. Мариуполь, Буча, Краматорск — о военных преступлениях “освободителей“ знает весь мир.

В следующем месяце полномасштабной войне будет четыре года, и за все это время Путин ничуть не подвинулся в вопросе заключения мирового соглашения. 73-летнего воеводу к этому не понуждают ни черепашьи темпы продвижения его армии, ни огромные потери в ее составе, ни нарастающие проблемы в российской экономике, ни неуклюжие миротворческие поползновения президента США Дональда Трампа.

Единственное, что изменилось в Кремле за почти полторы тысячи военных дней, — это декларируемые цели “СВО“. На начальном этапе в Москве заявляли о необходимости “денацификации и демилитаризации“ Украины — то есть фактически о полном захвате суверенного государства. Сейчас, когда давно ясно, что до Киева оккупант не дойдет, Путин и его генералитет высказываются скромнее: якобы достаточно будет полностью “отжать“ четыре области — Донецкую, Луганскую, Запорожскую и Херсонскую.

Лукашенко за это самое время проделал гораздо более заметную эволюцию. До широкомасштабного вторжения он самоуверенно говорил, что случись война, она завершится “максимум за три-четыре дня“ капитуляцией Украины. Весной 2022-го соагрессор смешно врал про “четыре позиции, откуда готовилось нападение“. Еще год спустя угрожал украинцам: “Сейчас Россия перемелет вас там“.

Но чем дальше — тем все менее воинственным становился минский союзник Кремля. Все чаще заговаривал про необходимость мира (на российских, разумеется, условиях) и про бессмысленность дальнейших боевых действий.

В декабре минувшего года и вовсе произошло удивительное: в интервью американскому “Ньюсмакс ТВ“ белорусский “миротворец“ фактически начал продвигать риторику Киева. Но в первую очередь Трампа, конечно. Лукашенко высказался в том духе, что сейчас, мол, главное — остановить войну, а “когда нет стрельбы, когда не гибнут люди, <…>, тогда нужно разговаривать и месяц, и два, и годы“.

Забавно здесь не только то, что на такой именно формуле уже несколько месяцев настаивают Украина и США, но и другое — что против приостановки “стрельбы“ упорно выступает РФ. Получается, “младший брат“ попер супротив “старшего“?

Естественно, Лукашенко не выступил против России открытым текстом в том интервью для американской аудитории. У него просто не осталось такой опции — уж слишком велика и критична сегодня зависимость политического Минска от имперской Москвы. Но если иметь в виду, что миротворческие мотивы все чаще сквозят в речах белорусского автократа, то можно поверить: он действительно хотел бы окончания войны.

Путин не позволит вассалу “соскочить“

Да, он хотел бы, и о причинах здесь гадать не приходится. Сколько бы в России ни тужились и ни хорохорились, понятно, что ресурс “второй армии мира“ ограничен и конечен. Настолько, что бои за Покровск как начались в августе 2024-го, так не закончились по сей день. Не может путинское войско взять районный центр, куда уж тут аллюзии с Курском или Сталинградом.

Сколько бы в РФ ни проигрывали пафосно на новый лад фронтовую песню про “одну победу“ и “мы за ценой не постоим“ — очевидно уже, что победы не будет, а цена окажется огромной.

Россия увязает в этой войне, как тяжелый танк в украинском черноземе, и увязать вместе с ней Лукашенко не хочет. У него другие хлопоты, и они — как та своя рубашка, что ближе к телу.

Нужно пользоваться расположением переменчивого Трампа и выдаивать из него побольше уступок в обмен на освобождение заложников. Нужно как-то ослаблять европейские санкции, коль уж от стагнирующей России поступает все меньше спонсорской поддержки.

Наконец, нужно что-то делать с транзитом власти. Рано или поздно, вероятно, придется отходить на заранее подготовленные позиции во главе Всебелорусского народного собрания. Не для того ли переписывалась конституция с возвращением в нее двух президентских сроков?

Но реально ли предводителю белорусского режима выйти сухим из войны? Той самой, что продолжается дольше ВОВ, в которой ты заляпался по самые локти и конца-краю которой не видно?

У этого вопроса пока нет ответа. Надо признать: предводителю везет по его политической жизни, из разных передряг выпутывался за три десятка лет. А мироустройство сегодня таково, что перед военными преступниками порой расстилают красные дорожки.

Вместе с тем любителям единолично властвовать иногда доводится платить по счетам. Заплатил Башар Асад, в процессе — Николас Мадуро, дрожит почва под ногами у иранских аятолл.

Однако главный кредитор у Лукашенко — не оппозиция или мировое сообщество, а Путин. И вряд ли он позволит союзнику политический адюльтер. Как бы тот ни тянулся к миру, движения ограничиваются коротким поводком.

Так что они были вместе и останутся вместе. В войне, которую лицемерно сравнивают с ВОВ и в которой не получат ни победы, ни “победобесия“. Подтверждая старый политологический тезис о том, что демократизация в Минске невозможна без ослабления путинского режима.

Эта мертвая привязка к башням Кремля — с туманными перспективами сохранения суверенитета — возможно, самое драматичное для Беларуси следствие российско-украинской войны.